[Гость]

[Гость]

«Мусорный» скандал с бюджетом в миллиарды: обыски, «мёртвые души» и таинственное исчезновение экс-главы.

В центре громкого уголовного дела оказалась одна из ключевых государственных компаний в сфере экологии — ППК «Российский экологический оператор» (РЭО). Силовики из службы экономической безопасности ФСБ проводят масштабные обыски, вскрывая схему, которая казалась давно забытым анахронизмом: фиктивное трудоустройство «мёртвых душ». Но на кону — не просто приписки, а многомиллиардные бюджеты, выделенные на «мусорную реформу».

Источники сообщают, что первыми под удар попали дома топ-менеджеров РЭО. Оперативники нагрянули к заместителю генерального директора по стратегическому развитию Екатерине Стёпкиной и финансовому директору Максиму Щербакову.

Екатерина Стёпкина была увезена на официальный допрос. Максим Щербаков, по информации СМИ, во время обыска почувствовал себя настолько дурно, что его пришлось экстренно вывозить на машине скорой помощи. Решение о мере пресечения для задержанных ожидается в ближайшее время.

Следующим логическим шагом силовиков стал офис самой компании, расположенный в одной из самых дорогих башен страны — «Федерация» в Москва-Сити. Это символичный ход: обыски в кабинетах, откуда управляли многомиллиардными потоками. Оперативники работают не только в кабинетах задержанных руководителей, но и в серверных комнатах, и в архивах, изымая финансово-хозяйственные и бухгалтерские документы. Становится ясно: следствие ищет не просто улики по делу о «призрачных» сотрудниках, а целую финансовую схему.

Пока в тени остается ключевая фигура — Денис Буцаев. Именно он, будучи заместителем министра природных ресурсов, создавал и руководил РЭО с момента его основания в феврале 2019 года и до марта 2025-го.

Именно при нем компания, как отмечают наблюдатели, «купалась в деньгах», получая колоссальное бюджетное финансирование под масштабные экологические проекты. Однако о реальной эффективности этих многомиллиардных вложений сегодня говорят с большой осторожностью, а то и вовсе предпочитают молчать.

Пока следователи работают, сама компания хранит гробовое молчание. Получить официальный комментарий от ППК «Российский экологический оператор» не удалось. Представители ограничились нейтральной отпиской, заявив, что «не готовы давать какие-либо разъяснения по ситуации».

Расследование только набирает обороты. Но уже ясно, что оно выходит далеко за рамки банальной кадровой схемы. Речь идет об эффективности гигантских государственных расходов и о том, что происходило в «элитном» офисе на вершине «Федерации».


(Д.Борисенко)

[Гость]

[Гость]

Фенольное озеро: два года подготовки «Росатома» и ни кубометра результатов



За последние два года ликвидация фенольного озера в Улан-Удэ, находящегося в ведении «Росатома», так и не началась. Этот объект накопленного экологического вреда стал одним из наиболее показательных примеров того, как наследие советской промышленности превратилось в тяжёлую ношу даже для крупных госкорпораций. В преддверии нового года Бабр подводит итоги завершённых работ по утилизации отстойника и напоминает компании о невыполненных обещаниях.

Вспомним ключевые события этой двухлетней эпопеи:

Фактически ФГУП «Федеральный экологический оператор» («Росатом») взял шефство над фенольным озером ещё в конце 2023 года. До этого объект десятилетиями находился в подвешенном состоянии, поскольку был изучен лишь фрагментарно, а методику его утилизации неоднократно приходилось пересматривать. Так вот за эти два года ФЭО как ключевой ответственный исполнитель должен был довести процесс до конкретного результата. Напомним, заказчиком выступило АО «Желдорреммаш», в состав которого входит Улан-Удэнский ЛВРЗ.

Первый публичный этап работы пришёлся на июнь 2024 года. На XV Международном форуме «Экология» ФЭО впервые подробно рассказал, что именно собирается делать с фенольным отстойником. Тогда объект описали как крайне сложный (а когда он был лёгким?): сформировался он ещё в 1987 году из отходов газогенераторной станции ЛВРЗ, а сейчас представляет собой скопление фенольных и смолистых загрязнителей, частично ушедших в грунты и подземные воды.

ФЭО совместно с привлечёнными экспертами РАН тогда пришли к выводу, что без дополнительных исследований начинать ликвидацию было нельзя. Поэтому первым шагом были объявлены новые инженерные изыскания и построение детальной гидрогеологической модели, она помогла понять, где именно находятся загрязнители, как они мигрируют и какие участки представляют наибольшую опасность. Параллельно оператор пообещал разработать несколько вариантов рекультивации и выбрать «самый рациональный».

Летом того же 2024 года стало ясно, что ФЭО сосредоточился на подготовительной части работ, в августе он уже организовал выезд на сам объект. Общественникам, учёным и надзорным органам показали результаты изысканий, в которые входили схемы движения грунтовых вод, предполагаемые пути распространения загрязнений и границы зоны воздействия.

Осенью 2024-го «Росатом» перешёл к следующему шагу – оформлению технических решений, одобренных Научным советом РАН. Они включали три последовательных этапа: первое – строительство противофильтрационной завесы по периметру, чтобы остановить распространение загрязнённых подземных вод; второе – полное извлечение каменноугольной смолы (так как это основной источник опасности) и её вывоз на лицензированную площадку; третье – укрытие объекта гидроизоляционным экраном для защиты от осадков и размывания.

Параллельно уже тогда ФЭО объявил планы на 2025 год. Основные задачи на предстоящий год были следующими: завершить проектную документацию и оценку воздействия на окружающую среду, а также провести общественные обсуждения и получить заключения всех экспертиз.

К середине 2025 года эти планы формально были выполнены. В июле проект и ОВОС вынесли на общественные слушания. В них приняли участие около 60 человек, в состав которых вошли представители властей, контролирующих органов, научного сообщества и общественники. Документы представили, замечания собрали, пообещали передать их на государственную экологическую экспертизу. И с этого этапа стало окончательно понятно, что за два года ФЭО так и не перешёл от подготовки к действиям.

2025 год подходит к концу, а завеса так и не была построена, смолы не извлечены, а сама рекультивация не начата. Даже ориентировочные сроки старта реальных работ «Росатом» публично не озвучил, как и не предоставил в открытом доступе информацию об уже потраченных средствах, выделенных на мероприятия.

В результате вся деятельность Федерального экологического оператора за этот период свелась к тому, что фенольный отстойник остаётся там же, где и был. Нельзя сказать, что ФЭО все эти два года, курируя опасный объект, просто просиживал штаны. Работа действительно велась, но лишь на уровне дискуссий и согласований.

Почти всё время специалисты и чиновники обсуждали сам механизм утилизации: какие технологии выбрать, в какой последовательности действовать и как оформить документацию, чтобы не нарушить регламенты. Все эти разговоры о системном и ответственном подходе с каждым разом сильнее отдаляются от реальностью. Мы вновь получили хождение по кругу, как это было и до передачи объекта государственной корпорации. Отсюда и сомнения в способности компании довести проект до практической реализации.

Бабр продолжает следить за развитием событий.

Есения Линней © Babr24.com

18.12.2025

:::::::::::::::::::

Подробности: h t tps://babr24.com/bur/?IDE=286236

[Гость]

Максим Бакулев © Babr24.com


12.12.2025



Северск: Европа сбрасывает ядерные отходы в Сибирь?


Власти Северска, закрытого города в Томской области, продолжают игнорировать риски, связанные с завозом ядерных отходов из Европы на Сибирский химический комбинат (СХК).

Вице-мэр Северска Роман Мазур недавно заявил, что переработка регенерированного урана с французских АЭС в Северске идет полным ходом, без каких-либо помех. По его словам, этот процесс якобы позволяет извлекать полезные фракции для российского ядерного топлива. Но такая беспечность только маскирует весь цинизм ядерной безопасности, так как очевидно, что Росатом ставит прибыль выше экологии.

В последние годы из Франции в Северск поступило около девяти тонн гексафторида урана (ГФУ) — первой партии за три года. ГФУ — это радиоактивные и химически опасные отходы, накопленное на обогатительных фабриках в Европе. По мнению Росатома, это ценное сырьё для производства топливо для будущих российских АЭС. Часть готового продукта, по данным местных властей, даже вывозят обратно за рубеж. Если верить Росатому, зарубежные фирмы продолжают стучаться в двери российских специалистов, оплачивая их «эффективные» технологии. Однако на самом деле эта схема — не технологический прорыв, а циничное перекладывание токсичной ноши ядерных отходов на сибирскую землю.

История СХК в отношении гексафторида урана в точности напоминает историю уже наполовину закрывшегося Ангарского электролизно-химического комбината. Этот комбинат занимался первичным обогащением урана и разделением его на изотопы: U-235, используемого в качестве ядерного топлива и начинки для ядерных боеприпасов, и U-238, малорадиоактивного изотопа, составляющий более 99% природного урана. Обогащение урана, то есть увеличение в сырье содержания изотопа U-235 до 2-5% для ядерного топлива и свыше 20% для оружия, во всем мире, в том числе в России, построено по хорошо известной и отработанной технологии: уран соединяется с фтором, превращаясь в гексафторид урана. Затем газообразный ГФУ в специальных центрифугах разделяется на изотопы, так как U-235 немного легче, чем U-238.

Оставшийся после обогащения низкорадиоактивный гексафторид урана превращается в кристаллический вид и упаковывается в герметичные металлические контейнеры, которые лежат под открытым небом и ржавеют. Основная проблема производства ядерного топлива во всем мире — это огромное количество этого гексафторида, который попросту некуда девать. Его нельзя закапывать, нельзя топить в океане, крайне сложно превращать в менее опасную форму.

ГФУ — это крайне опасное высокотоксичное вещество, которое при соединении с влагой воздуха моментально превращается в сильнейший яд фтороводород (разовая предельно допустимая концентрация в атмосферном воздухе — 0,02 миллиграмма на кубометр). Сам ГФУ ещё токсичнее, это вещество первого класса опасности, его предельно допустимая разовая концентрация даже в рабочей зоне — 0,015 миллиграмм на кубометр. Условно говоря, даже нескольких грамм ГФУ достаточно для того, чтобы гарантированно убить всё живое в радиусе десятка метров.

Проблема в том, что в результате изотопного обогащения урана в мире накоплено около 1,5-2 миллионов тонн ГФУ, и ежегодно добавляется ещё 40-60 тысяч тонн. Этот ГФУ лежит на площадках под открытым небом, и каждый из десятитонных контейнеров имеет все шансы на разгерметизацию и отравление всего вокруг. Причём, если на западных обогатительных комбинатах ГФУ складируется на достаточном отдалении от населенных пунктов, то в России это делается прямо на территории комбинатов. То есть, в случае с Северском и Ангарском, на окраине больших городов в прямой видимости от жилых домов.

Росатом давно лелеет мечты о создании так называемого MOX-топлива. Это смесь оксидов плутония и обедненного урана, того самого, который содержится в ГФУ. Наиболее эффективное использование MOX-топлива — сжигание в реакторах на быстрых нейтронах.

Определенное зерно здравого смысла в этом есть. Однако MOX-топливо гораздо менее стабильно и более опасно, чем традиционный 2% уран-235. Соответственно, к нему предъявляются гораздо более жесткие требования к режимам охлаждения и регулирования реактора.

Кроме того, пока что все эксперименты с реакторами на быстрых нейтронах нельзя назвать успешными. В СССР/России имелось четыре исследовательских реактора на быстрых нейтронах, три из них остановлены, реактор ИБР-2 в Дубне пока функционирует. Кроме того, имеется два реактора на быстрых нейтронах на Белоярской АЭС, однако только один из них был впервые запущен на MOX-топливе в 2022 году. Учитывая количество аварий на этой АЭС и высочайшую опасность жидкого натрия в качестве теплоносителя, Росатом пока не решается расширять эксперимент на другие станции.

А это означает, что особой потребности в MOX-топливе у России пока нет. Конечно, около Томска строится скандально известный реактор БРЕСТ, однако пока непонятны ни его перспективы, ни его будущее. По оптимистичным заявлениям разработчиков БРЕСТа, и сам реактор, и его топливо должны быть настолько безопасными, что не потребуют сложных технических систем и автоматики, что упростит конструкцию и удешевит АЭС. Однако эта концепция всегда была голословной, особенно на этапе, когда строительство БРЕСТа еще не началось.

Технология свинцового жидкометаллического теплоносителя, используемого в БРЕСТе, не отработана, а утверждения о решении с помощью БРЕСТа проблем ядерной энергетики (неограниченное обеспечение топливом, нераспространение, естественная безопасность, сжигание радиоактивных элементов, утилизация отходов) не доказаны и спорны с научной и технологической точек зрения.

В любом случае БРЕСТ — это опытно-демонстрационный реактор очень небольшой мощности, к тому же очень дорогой. На средства, выделенные на БРЕСТ, можно построить 11 ветровых электростанций той же мощности, экологически безопасных и требующих минимального обслуживания.

Других атомных станций на быстрых нейтронах в реальных планах Росатома пока нет, и, скорее всего, до завершения аферы с БРЕСТом, и не будет. А это означает, что декларируемые объемы производимого MOX-топлива будет просто некуда девать. Продавать их в Европу и США в условиях санкций невозможно, кроме того, и Европа, и США сами производят избыточное количество такого топлива. Мировым лидером по производству MOX-топлива является французский завод в Мэлоксе, который выдает на рынок 195 тонн продукции ежегодно.

При этом следует понимать, что MOX-топливо — отнюдь не панацея, а скорее спасательный круг. Дело в том, что после успешных процессов ядерной разрядки, начатых СССР ещё в 1970-е годы, у крупных ядерных держав осталось огромное количество оружейного плутония. Использовать его можно или в ядерном оружии, или в производстве MOX-топлива.

Мантра от Росатома о «бесконечном топливе» имеет под собой теоретическое обоснование, но на практике совершенно мифично. Содержание несгоревшего плутония в отработавшем МОКС-топливе тепловых реакторов, действительно, является значительным — более 50% исходной плутониевой загрузки. И с точки зрения любого непосвященного в технологию человека, такое топливо можно использовать повторно и многократно.

Однако во время сжигания МОХ-топлива отношение делящихся (нечетных) изотопов к неделящимся (четным) падает примерно с 65% до 20%, в зависимости от выгорания. Это делает любые попытки извлечения делящихся изотопов затруднительным. Такое отработавшее топливо намного труднее перерабатывать для дальнейшего повторного использования плутония. Регулярная переработка двухфазного отработанного MOX-топлива затруднена из-за низкой растворимости PuO2 в азотной кислоте (читайте подробности в статье наших коллег «БРЕСТ: Прорыв или рискованный эксперимент Росатома?»).

В связи с этим возникает резонный вопрос. Если обеднённый гексафторид урана является таким уж ценным сырьем для производства «топлива будущего» (на самом деле, конечно, нет), то почему это крайне опасное и радиоактивное химическое вещество в больших объемах ввозится на территорию России из Европы? Почему для производства топлива не используется точно такой же гексафторид, накопленный в колоссальных объемах на площадках Ангарского ЭХК и самого Северского химкомбината?

Нам кажется, ответ прост. Под благовидным предлогом «производства топлива будущего», Россия ввозит из Европы отходы, которые в самой Европе хранить стало запрещено. После аварии на Фукусиме в Европе введены строжайшие квоты на хранение радиоактивных отходов, а ГФУ, как уже было сказано, невозможно утилизировать или захоранивать.

Есть в этой схеме ещё один важный вопрос, на который Росатом застенчиво не отвечает никогда. Если ввозимый ГФУ является сырьем для будущего топлива, почему Европа платит за его отправку в Россию, а не Россия платит за ценное сырье? В экономике чудес, в отличие от российской политики, не бывает, а кто платит, как известно — тот и заказывает музыку.

Поэтому, несмотря на все реверансы Романа Мазура, истину вряд ли удастся утаить: Северск становится свалкой для европейских ядерных отходов. Причем сам Северск — далеко не идеален в отношении безопасности.

Предыстория Сибирского химкомбината, входящего в топливную компанию «ТВЭЛ» Росатома, мрачна с самого основания. В 1949 году в этом закрытом городе запустили секретный комплекс для производства оружейного плутония — часть сталинского проекта по созданию ядерного щита. С тех пор комбинат стал символом скрытых угроз: с 1959 по 1970 годы на его реакторах зафиксировали 24 значимых инцидента. А в 1993 году взрыв на радиохимическом заводе выбросил в атмосферу плутоний и уран, облучив, по самым скромным оценкам, почти две тысячи человек. По шкале МАГАТЭ это третий или четвертый уровень опасности — крупный инцидент с серьезными последствиями.

Всего за историю предприятия на нём произошло 36 радиационных аварий, пять из которых официально признали тяжелыми. Росатом, этот монстр ядерной индустрии, предпочитает замалчивать такие факты. Но факт остаётся фактом: Сибирский химкомбинат — это очень старый комбинат с устаревшим и небезопасным оборудованием. По данным независимых экологов, загрязнение почв и водоемов вокруг Северска превышает нормы в десятки раз, а река Томь и грунтовые воды несут радионуклиды в Обь.

Завоз европейских отходов только усиливает нагрузку на СХК. «Безотходность» MOX-топлива — это опасный миф, насаждаемый Росатомом. Любая переработка ядерных отходов оставляет тонны «хвостов» из радиоактивных изотопов, которые хранят в строгой секретности, а значит, без какого-либо контроля.

Конечно, можно радоваться пресловутым «новым рабочим местам» и не задумываться об опасности и в целом этичности ввоза ядерных отходов из отнюдь не дружественной нам Европы. Однако кому будут нужны рабочие места в радиоактивной пустыне?

[Гость]

Колония и штраф 265 млн рублей: утвержден приговор экс-директору НО РАО


17.12.2025


Бывший генеральный директор ФГУП «Национальный оператор по обращению с радиоактивными отходами» (НО РАО), входящего в структуру госкорпорации «Росатом», Игорь Игин окончательно признан виновным в коррупции. Апелляционная инстанция оставила в силе жесткий приговор, вынесенный за махинации при строительстве объектов ядерной инфраструктуры в трех российских регионах. Как уточнили в пресс-службе УФСБ по Челябинской области, защита экс-руководителя пыталась оспорить решение суда, но избежать реального тюремного срока фигуранту не удалось.

Следствие доказало, что Игин получил от учредителей петербургской компании «Стройпроект» взятку в размере 132,5 млн рублей. За это финансовое вознаграждение он гарантировал подрядчику победу в тендерах и общее покровительство при исполнении государственных контрактов. Предметом преступных договоренностей стало возведение пунктов захоронения радиоактивных отходов (ПЗРО) в Челябинской и Томской областях, а также в Красноярском крае. Общая стоимость работ превышала 7 млрд рублей, а финансирование велось в рамках масштабной федеральной целевой программы «Обеспечение ядерной и радиационной безопасности на 2016–2020 годы и на период до 2035 года». По данным источников, часть контрактов касалась работ на территории закрытого города Озерска.

По совокупности преступлений, включающих получение взятки в особо крупном размере и незаконный оборот оружия, суд приговорил Игоря Игина к 11 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. Дополнительно на осужденного наложен штраф в размере 265 млн рублей, что в два раза превышает сумму полученной взятки. Также бывшему топ-менеджеру запрещено занимать административные и руководящие должности сроком на 5 лет.


bezrao

[Гость]

Усолье-Сибирское: обещания о чистом будущем и ядовитое прошлое


В начале октября в Усолье-Сибирском прошло юбилейное заседание Экологического совета Иркутской области. Пять лет назад эта площадка была создана как место диалога между Росатомом, властью, наукой и обществом. В этот раз разговор снова вернулся к одной из самых болезненных тем региона — судьбе бывшего химического гиганта «Усольехимпром».

Заместитель председателя правительства области Георгий Кузьмин открыл заседание с бодрым заявлением: «Мы видим, как диалог с Росатомом трансформирует реальность». Руководитель Федерального экологического оператора Станислав Жабриков добавил, что за последние годы удалось «ликвидировать основные источники загрязнения». По его словам, «Усольехимпром» теперь не символ катастрофы, а пример системного восстановления.

Слушать это приятно. Но если отойти от микрофонов и пройтись по территории бывшего завода, впечатление совсем иное.

«Усольехимпром» — это десятки лет химического производства и тысяч тонн опасных веществ. Когда завод работал, он выпускал хлор, каустическую соду, ацетон и множество других реактивов. После закрытия в 2017 году остались разрушенные корпуса, сотни скважин с неизвестным содержимым, фильтрат, пропитавший почву, и огромные подземные резервуары с ртутью.

В 2020 году президент объявил ситуацию в Усолье чрезвычайной. Тогда казалось, что начнется реальная ликвидация последствий. Ответственность за проект взял на себя Росатом. Были выделены миллиарды рублей: сотни миллионов на первоочередные меры, потом еще десятки миллиардов — на демонтаж и «очистку».

Но суть проблемы осталась прежней. Снос цехов, вывоз металлолома и установка очистных сооружений не решают главного — отравленная земля никуда не делась. Скважины не изолированы, а ртуть по-прежнему попадает в грунтовые воды и в Ангару.

Каждый год на заседаниях звучат новые проценты. Говорят, что демонтировано 96 процентов конструкций. Но конструкции — это стены, балки и трубы. А не ядовитая смесь под землей.
Росатом называет проект «примером успешной ликвидации экологических угроз». На деле же ликвидирована только видимая часть разрушений. Главная угроза — то, что под землей, — никуда не исчезла.

По данным экологических организаций, концентрация ртути в грунтовых водах на промплощадке превышает допустимую норму в сто раз. Роспотребнадзор фиксирует загрязнение Ангары. Это не слухи, а официальные данные. Но в публичных отчетах об этом, как обычно, не говорят.

На заседании Экосовета много говорили о будущем. На месте бывшего химического гиганта хотят создать Федеральный центр химии. Проект оценивается в сотни миллиардов рублей. По плану здесь появятся современные лаборатории, новые производства, а вместе с ними — тысячи рабочих мест.

Но по сей день в воздухе висит вопрос: насколько безопасно строить что-либо на земле, пропитанной токсинами?
Местные жители поддерживают развитие, но хотят знать правду.
«Мы не против новых предприятий, — говорит жительница Усолья Светлана. — Только пусть сначала очистят землю. Мы и так дышали этим всю жизнь».

За несколько лет на проект ликвидации загрязнений потрачены десятки миллиардов. Но сроки постоянно сдвигаются. Сначала обещали завершить работы к 2026 году. Теперь говорят — к 2028-му. Вероятно, потом появится новая дата.

Тем временем следственные органы уже нашли нарушения. Один из подрядчиков признан виновным в мошенничестве. Другой находится под следствием. Но даже эти громкие дела не мешают продолжать ту же схему: старые подходы, старые контракты, те же люди.
Проверки есть, но чаще всего они проводятся теми же структурами, что и выполняют работы. Получается, что Росатом проверяет сам себя. Общественный контроль существует, но он больше похож на экскурсию для журналистов.

Городская администрация называет ситуацию стабильной. Режим чрезвычайной ситуации снят, получены положительные экспертизы. Но вера в эти заявления минимальна. Слишком долго обещают перемены.

Чтобы очистить землю, необходима независимая экспертиза, реальный мониторинг грунтовых вод, открытая публикация данных и отчетность, понятная каждому. Нужно участие ученых, а не только чиновников и подрядчиков.

Ликвидация накопленного вреда — это трудная, долгая, но необходимая работа. И чем дольше её откладывают, тем дороже она обходится и природе, и людям.

Росатом формально пришёл как спаситель: большие структуры, солидные слова, миллиарды в сметах. На деле — показуха, оборачивающаяся миллиардами, уходящими в никуда, и территорией, где ртуть и другие яды продолжают царствовать. А через Федеральный экологический оператор Росатом стал монополистом и распорядителем всех средств и решений.

Анна Моль

© Babr24.com

[Гость]

«Хиагда»: тонна кислоты и проблем

Есения Линней


АО «Хиагда» – так называемая гордость «Росатома» в Бурятии, предприятие, которое официально признано считать «образцом экологичной добычи урана». Но за красивыми пресс-релизами о производственном росте стоят разбитые дороги, разливы химикатов, судебные иски и хронический кризис компании.

В Бурятии не так много ведущих предприятий, которые реально формируют бюджет и дают региону хоть какие-то налоги. Поэтому неудивительно, что власти держатся за каждого такого игрока мёртвой хваткой и готовы прикрывать его слабые места, делая вид, будто всё исправно работает. Поэтому одна из основных задач Бабра – идти против пиарщиков, раскрывая истинное лицо таких «кормильцев».

На этот раз немного напомним о «Хиагде» – уранодобывающем предприятии в составе «Росатома», которое работает на месторождениях Хиагдинского рудного поля в Баунтовском районе Бурятии. Компания использует метод подземного выщелачивания и имеет собственный завод по производству серной кислоты.

Под конец лета 2025 года пресс-служба компании опубликовала новость, в которой говорится о добыче миллионной тонны серной кислоты – ключевого реагента для добычи урана. С экономической точки зрения такой показатель должен был стать важным событием, поскольку собственное производство снижает зависимость от поставщиков, да и опасные перевозки кислоты по дорогам региона минимизируются.

Однако производство серной кислоты – не только про экономию и «устойчивость», но и про экологические риски. «Хиагда» любит повторять про экологическую безопасность метода скважинного выщелачивания, с помощью которого добывают уран. Но многие факты говорят об обратном: даже современное оборудование не выдерживает кислоты, трубы со временем разъедает.

Более того, каждая авария на предприятии, каждый прорыв трубы влечёт за собой непоправимый вред природе, это губит почву и подземные воды. И именно такие инциденты уже фиксировались на предприятии ранее. Тогда рядом с технологическими трубопроводами появлялись подозрительные лужи, а в лес уходили токсичные ручьи.

В апреле 2022 года, например, на руднике сотрудники заметили возле труб разлив жёлтой жидкости, похожей на раствор кислоты. Опасный ручей шёл напрямую в соседний лес. Рабочий отметил, что это явное нарушение технологического процесса и что руководство осведомлено о разливах и скрывает их, заливая загрязненные участки водой.

До инцидента, описанного выше, по трассе «Романовка – Багдарин» Баунтовского района Бурятии очевидцы засняли видео с устрашающей картиной. На представленном видео был показан сгоревший химикатами участок лесного массива. В плачевном состоянии оказался как травяной покров, так и деревья до ста метров вглубь тайги. В произошедшем обвинили «Хиагду», так как именно её территория прилегала к данной местности.

По основной версии, на производстве случилась техногенная авария, которая привела к утечке серной кислоты. Сама «Хиагда» отрицала свою причастность к случившемуся, но так и не смогла доказать это и предоставить результаты главной экологической экспертизы от Росприроднадзора. А когда прокуратура приезжала на проверки, загрязнённые участки уже были залиты водой. Почва показывала «чистоту», но фото и видео очевидцев рассказывали совсем другое.

«Хиагда» не волнуется и о безопасности людей. В июле 2025 года Баунтовский районный суд обязал руководство построить укрытие гражданской обороны на случай ЧС. Это элементарная мера для подобных предприятий, поскольку компания включена в перечень стратегических объектов, имеющих мобилизационные задания. Но, как можно понять, строить бомбоубежище пришлось не по собственной инициативе, а только после прокурорского иска.

Если спросить жителей Баунтовского или Еравнинского районов, что они думают о «Хиагде», вряд ли они вспомнят последние новости про рост производительности компании. Их годами интересует другое – трасса «Чита – Романовка – Улан-Удэ», которая уже давно превратилась в месиво от постоянного потока большегрузов.

Фуры, идущие в Озёрный ГОК и на промплощадку «Хиагды», убивают асфальт. Легковым автомобилям там даже в хорошую погоду просто не проехать. Жители пишут жалобы, требуют ремонта, после чего с подачи местной администрации несколько машин заделывают дыры грунтом. Но под тяжестью грузовиков эти заплатки быстро исчезают. Такая себе польза от стратегического предприятия.

Финансовая отчётность за последние годы тоже говорит о том, что на «Хиагду» равняться не стоит. В 2021 году убыток компании составил около 215 миллионов рублей, в 2022–2024 годы произошло серьёзное падение выручки и снижение рентабельности. К этому прибавим десятки арбитражных дел, споры с подрядчиками и контролирующими органами, а также низкие коэффициенты ликвидности, которые указывают на явную нехватку свободных средств. Да, компания пока не банкрот и продолжает развиваться: в марте 2025-го, например, она оформила лицензию на Тетрахское месторождение урана. Но риски всё же очевидны.

У «Хиагды» есть всё, чтобы иметь статус достойного стратегического предприятия, если бы не интересы людей и природы, которые для компании стоят где-то в хвосте корпоративной повестки.


© Babr24.com 02.10.2025,
URL: ht tps://babr24.com/bur/?IDE=283110

[Гость]

Фенольное наследие: ЛВРЗ годами уходит от ликвидации отстойника


Пока «Водоканал» выбивает с мелких бизнесов штрафы за мнимые «фенолы в буузах», настоящий токсичный очаг десятилетиями тлеет прямо в центре Улан-Удэ – на территории ЛВРЗ. Судебные решения об обязательной очистке есть, но завод и его владельцы уходят от исполнения через отсрочки и перевод ответственности на федеральный уровень. В итоге платить за отравленные грунтовые воды приходится городу и самим жителям, а не реальному загрязнителю.


Начнём по порядку. После 2020 года в правилах водоотведения появился весьма интересный пункт, согласно которому теперь МУП «Водоканал» может сам брать пробы сточных вод у абонентов и выставлять счета в случае «превышения нормативов». Однако под видом заботы об экологии хитрые коммунальщики стали использовать эту схему как удобный инструмент давления на малый бизнес. Последние годы компания агрессивно начисляет платежи за «сверхнормативные сбросы» мелким и средним компаниям: кафе, цехам по фасовке, даже буузным.

Проверка, кстати, проходит выборочно: пришли, зачерпнули пробу, лаборатория нашла лишнюю молекулу – и всё, предпринимателю влетает штраф или доплата. Благодаря этой формуле «Водоканал» получил постоянный источник дохода. И что самое важное, большинству бизнесу приходится платить, так как несогласных коммунальщики гонят в арбитраж. Об этом в начале августа сообщила региональная газета «Номер один».

У мелкого бизнеса нет своих химиков, независимой лаборатории или денег, чтобы ежемесячно делать анализы в ответ. Предприниматели при этом уверены, что показатели завышены. Там, где компания видит десятикратное превышение нормы по опасным элементам, независимые лаборатории (до которых предприниматели всё-таки доходят) часто получают нормальные, близкие к «нулю» значения. Правда, доказать это проблематично. Оспаривать штрафы можно только в суде, а для этого надо запастись временем, нервами и деньгами. Поэтому, чтобы избежать трат на долгую судовую баталию, часть людей платит молча, чем и пользуется «Водоканал».

В ежовых рукавицах компании в 2020 году оказался владелец цеха по производству полуфабрикатов. «Водоканал» обвинил его в серьёзном загрязнении сточных вод: экспертиза якобы показала зашкаливающее количество железа и фенола. При этом предприятие в тот момент не работало, а единственные неполадки были связаны с неисправным сливным бачком.

Предприниматель не стал мириться с несправедливыми обвинениями в свой адрес и штрафами. Он провёл независимую экспертизу в Центре стандартизации, и результаты его шокировали: показатели загрязнения оказались в десятки, а иногда и в сотни раз ниже тех, что предоставил «Водоканал». Так, содержание железа у коммунальщиков составило 1,79 миллиграмма на литр, тогда как в ЦСМ – всего 0,0029 миллиграмма на литр.

«По фенолу вообще чудеса – его можно обнаружить в цехах по довольно сложному производству древесно-стружечных плит, на химпроизводствах, но никак не в производстве пельменей. Фенолу неоткуда там взяться», – пишет «Номер один».

Бабр был слегка обескуражен, читая данную новость, поскольку вырисовывается парадоксальная картина. Пока малый бизнес, производящий вполне безобидные продукты, загоняют в угол, крупные промышленные предприятия, являющиеся реальными источниками загрязнения, остаются в тени. Взять тот же Улан-Удэнский локомотивовагоноремонтный завод (ЛВРЗ) – родитель фенольного озера в центре столицы. Почему к нему не приковано столь пристальное внимание?

На территории одного из промышленных гигантов Бурятии десятилетиями скапливались нефтяные и каменноугольные отходы, включая смолы и фенолы. Герметизации и инженерной защиты не было, часть массы ушла в почвы и подземные воды и периодически попадала в реку Уду, далее – в Селенгу и Байкал. Эта проблема получила огласку только в начале 2000-х. И спустя двадцатилетие вопрос о рекультивации отстойника до сих пор открыт. А руководство ЛВРЗ продолжает делать вид, будто это не его зона ответственности.

Да, суды ещё в середине 2010-х обязали «Желдорреммаш» и РЖД обезвредить фенольное озеро. В 2016 году решение Верховного суда Бурятии даже подтвердило эти требования. Однако ни одного обязательство выполнено не было, дело тянется годами. Только в конце 2023 года «Желдорреммаш» и РЖД заключили соглашение с «Росатомом» для разработки проектной документации и инженерных изысканий, а в июле 2025 года проект ФЭО обсуждался на публичных слушаниях.

ЛВРЗ не просто так стал практически безучастным в судьбе фенольного озера. В разное время часть прав на участок с токсичными отходами завод начал передавать и продавать другим компаниям. Были использованы и другие уловки, например, затягивание судебных разбирательств и поиск «безопасной» технологии утилизации отстойника, которая годами проходит экспертизы.

Что в итоге мы имеем? Крупное предприятие успешно уклоняется от ответственности, малый бизнес разоряется из-за необоснованных штрафов, а жители города продолжают дышать отравленным воздухом и пить загрязнённую воду.


Есения Линней © Babr24.com

28.08.2025

[Гость]

УСОЛЬЕ СИБИРСКОЕ №2 ???...


--------------------------------------



«Ъ-Ярославль»


15.08.2025


Ликвидацией «зеленых масел» в Ярославле займется предприятие «Росатома»


ФГУП «Федеральный экологический оператор» (ФЭО, входит в госкорпорацию Росатом) будет исполнителем комплекса работ по ликвидации объекта накопленного вреда «зеленое масло» на территории бывшего сажевого завода в Ярославле. Распоряжение подписал председатель правительства РФ Михаил Мишустин, сообщили в правительстве Ярославской области.
В этом году ФЭО обследует объект и определит технологии для его ликвидации, в 2026 году начнется проектирование работ, в 2027-2030 годах — планируется ликвидация в рамках проекта «Генеральная уборка».
Ранее министр финансов региона Алексей Долгов сообщал, что на ликвидацию потребуется от 3 до 10 млрд руб.
Отходы бывшего сажевого завода на берегу Волги около Юбилейного моста с так называемыми «зелеными маслами» находятся под землей. Правительство области изъяло земли у собственников для работ по ликвидации накопленного вреда природе.

Алла Чижова

ht tps://ww w.kommersant.ru/doc/7960370
h ttps://w ww.kommersant.ru/doc/6592150

[Гость]

"Фенольное озеро в Улан-Удэ: закопает ли «Росатом» доверие?


Столица Бурятии, кажется, готова распрощаться с экологической бомбой – фенольным озером в центре города. «Росатом» представил обновлённый проект по уничтожению отстойника, но это отнюдь не исключает повторения ошибок соседней Иркутской области.

21 июля 2025 года в Улан-Удэ состоялись общественные слушания по проекту приведения в безопасное состояние фенольного отстойника. В обсуждении приняли участие порядка 60 человек, включая горожан и представителей правительства Бурятии, Народного Хурала, Минприроды региона, Росприроднадзора, Байкальской межрегиональной природоохранной прокуратуры, научного сообщества, общественных организаций и коммерческих структур.

Во время переговоров ФГУП «ФЭО» («Росатом») предоставило новый проект по ликвидации токсичного озера. Впервые за много лет в документе заявлено намерение вывезти основную массу отходов за пределы города. Такой шаг упорно пытались избежать в прошлых версиях проекта, а сейчас вдруг оказывается, что это безопасный выход из положения и допустимо по закону. Во всяком случае, именно так заявляют в самой компании.

«Предложенные проектные решения базируются на научной экспертизе и инженерных расчётах», – уточнил директор по реализации экологических проектов ФГУП «ФЭО» Станислав Жабриков.
Согласно новому проекту, работы будут проходить исключительно в зимнее время, чтобы избежать неконтролируемого загрязнения. Застывшие отходы будут вынимать послойно (по 50–70 сантиметров), хранить в герметичных контейнерах, а затем отправлять в… Новокузнецк на предприятие «Химкрекинг». Общая площадь буферной зоны, напомним, почти 3000 квадратов.

Радоваться грандиозным планам пока ой как рано, сейчас это по сути идеи на бумаге, которые не факт, что будут реализованы. ФГУП «ФЭО», получившее особые полномочия по ликвидации НВОС (накопленного вреда окружающей среде), уже известно в других регионах не понаслышке. В соседней Иркутской области, например, компания курирует «ликвидацию» Усольехимпрома и БЦБК, и именно там мы наблюдаем весьма спорные решения. А на это уже потрачены миллиарды.

В Улан-Удэ ФЭО работает с тем же подрядчиком инженерных изысканий, что и пять лет назад – с ООО «Технотерра». Экспертизу проводит Степан Николаевич Калмыков, ставший за это время академиком РАН и вице-президентом Академии. Депутат Госдумы Николай Будуев в своём телеграм-канале верно подметил, что на данный момент опубликованных материалов по изысканиям нет, есть только фрагменты, переданные узкому кругу лиц. Остальным, получается, остаётся верить на слово?

Есть ощущение, что единственный, кто верит в успешное завершение проекта помимо самой компании – министр природных ресурсов и экологии Бурятии Наталья Тумуреева. На последней встрече она дала такой комментарий: «Мы надеемся, что проект будет успешно реализован и в будущем станет примером того, как нужно решать такие сложные задачи – профессионально, системно и в интересах людей и природы». Красиво, но только на словах.
Пока сомнений во много раз больше надежд.

Во-первых, вся работа по ликвидации отстойника проходит без должной публичности. Открытых совещаний крайне мало, регулярных отчётов нет. Всё идёт по старой схеме: сначала сделаем, а потом введём в курс дела.

Во-вторых, ФЭО любит использовать юридические дыры, чтобы обходить экологическую экспертизу. Иркутские проекты, где вместо реальной ликвидации идёт банальное складирование ТКО за миллиарды, – тому подтверждение. Поэтому Улан-Удэ легко может стать очередной локацией для фиктивного освоения бюджета.

В-третьих, технологии тоже вызывают определённые вопросы.
Напомним, токсичный отстойник в Улан-Удэ появился в 1936 году в результате работы ЛВРЗ: после химической промывки вагонов все отходы десятилетиями благополучно сливались за пределы завода. Фенольное озеро опасно не только тем, что находится в черте крупного города, но и тем, что его опасные элементы попадают в соседнюю речку, которая далее втекает в Селенгу – главный приток Байкала. Ликвидировать его должны были давно, но все проекты загибались на начальном этапе.
Последний раз от озера пытались избавиться в 2020 году, тогда группа «Безопасные технологии» предлагала сжечь содержимое прямо на месте. Под этим соусом проект прошёл бы и молчаливо реализовался, если бы не вмешательство экологов и экспертов. Общественное сопротивление тогда спасло город от опасных экспериментов.

Сейчас же фенольное озеро в руках «Росатома», который ещё не доказал свою эффективность и что отстойник действительно может быть ликвидирован, а не просто перемещён с места на место.

«Смотришь на это озеро и думаешь: "Господи, как же нужно ненавидеть природу, страну, чтобы так всё загаживать". Радует только, что этот объект всё-таки когда-нибудь исчезнет с карты», – комментирует ситуацию тг-канал «Экодиктатура».

Бабр продолжит следить за развитием событий."



Есения Линней © Babr24.com 31.07.2025

[Гость]

Железногорск без жидких РАО. Что стоит за запуском нового модуля переработки ядерного топлива


В Железногорске Красноярского края запустили промышленный модуль переработки отработавшего ядерного топлива — без образования жидких радиоактивных отходов. Звучит как прорыв, и в известном смысле это действительно так. Речь идёт о втором комплексе опытно-демонстрационного центра на Горно-химическом комбинате. Первый заработал в 2015 году, второй ввели в строй почти десять лет спустя. Разработка уникальна: ни одна другая страна не подошла к этой задаче с такой глубиной и инженерным упорством. Однако и к ней, как к любому крупному технологическому проекту, стоит отнестись без излишней эйфории.

Что это за модуль и зачем он нужен

Речь идёт о части цепочки, которая должна замкнуть ядерный топливный цикл. Если говорить проще, научиться не просто извлекать энергию из урана, но и безопасно и эффективно перерабатывать всё, что остаётся после. Топливо, отработавшее в реакторах, хранится десятилетиями, требует защиты и охлаждения, выделяет тепло и излучение. С ним не работают голыми руками — его переработка требует особых технологий, камер, дистанционного управления, роботизации. Появление модуля, который делает это без жидких радиоактивных отходов, — важный шаг. Обычно такие отходы потом приходится очищать, упаковывать, долго хранить и охранять. По данным Горно-химического комбината, новый модуль сможет перерабатывать до 200 тонн отработанного топлива в год. Пока речь идёт о тестовом режиме. То есть сейчас не столько идут промышленные переработки, сколько обкатываются технологии. Если всё пойдёт по плану, в будущем на базе этих наработок появится полноценный завод, способный работать с большими объёмами.

Почему так долго

Строительство модуля было запущено в 2016 году. На него выделили 4,43 миллиарда рублей из федерального бюджета. Сдача планировалась на 2020 год. По факту объект ввели в строй только в 2025 году. Пятигодовая задержка для сложного технологического объекта — не редкость, особенно в условиях санкционного давления, когда часть оборудования приходится разрабатывать с нуля внутри страны. Но сам факт отставания говорит о непростом процессе. На таких этапах срывы сроков означают не бюрократическую нерасторопность, а сложности в самой технологии. Однако в случае с «Росатомом» затягивания — не исключение, а привычный фон. За последние годы госкорпорация не раз критиковалась за постоянные корректировки планов, повышение смет и провалы по срокам. От Усолья до Озёрска — везде, где появляется «Росатом», возникают вопросы к прозрачности и качеству управления. На этом фоне запуск модуля в Железногорске воспринимается как событие почти удивительное. И уж точно — не типичное. На фоне бесконечных переносов и перетасовок контрактов сам факт завершения хоть чего-то вызывает недоумённое: неужели действительно сделали?

Что говорят в «Росатоме»

Генеральный директор госкорпорации Алексей Лихачёв назвал запуск «важной частью большого проекта по замыканию ядерного топливного цикла». По его словам, Россия впервые в мире выходит на промышленный уровень в этой технологии. Это и впрямь амбициозно. Но пока нужно оговориться: опытно-демонстрационный центр — не полноценный завод, а площадка для отработки технологии. Чтобы говорить о массовом использовании, нужно пройти через серию испытаний, сертификацию, расчёт рисков и тиражирование решений. Лихачёв также связал запуск в Железногорске с другими направлениями: разработкой реакторов четвёртого поколения, новыми подходами к переработке топлива в Челябинской области. Всё это должно сойтись к 2040-м годам, когда начнут работать новые энергосистемы.

Почему это важно для Красноярского края

Запуск комплекса — не только про технологии, но и про регион. Красноярский край давно стал одной из опорных территорий для атомной отрасли. Здесь работают Горно-химический комбинат, предприятия «Росатома», научные центры. Железногорск с его особым статусом и историей атомных разработок получил новый импульс. Как отметил председатель правительства края Сергей Верещагин, стратегия энергетики России до 2050 года прямо указывает на развитие замкнутого цикла. По его словам, запуск второго комплекса — это не просто новый объект, а ответ на ключевой вызов. Ведь обращение с отработанным топливом долгое время оставалось слабо решённой проблемой. Отходы накапливались, находились под охраной, но не перерабатывались. Сейчас впервые появляется шанс изменить этот подход.

Что дальше

Если отработка технологий пройдёт успешно, на основе центра появится промышленный завод. Россия сможет в разы сократить потребление природного урана и использовать продукты переработки повторно. Это снижает зависимость от внешних поставок, повышает энергетическую безопасность и — в теории — снижает нагрузку на окружающую среду.

Но нужно помнить, что технологии переработки ядерного топлива — это не только про выгоды, но и про риски. Каждый этап требует строгого контроля, высокой квалификации, долгосрочного мониторинга. Ошибки здесь стоят дорого. А «экологичность» таких решений должна доказываться не лозунгами, а фактами, расчётами, результатами исследований.

К тому же переработка не отменяет вопроса об окончательном захоронении радиоактивных материалов. Даже если объёмы уменьшатся, полностью избавиться от остатков нельзя. Значит, нужна инфраструктура, готовая хранить их десятилетиями, а то и веками. И этот разговор ещё только начинается.

Тем более, когда за дело берётся структура, которая годами делает всё через задний проход — с отклонениями от сроков, бесконечными корректировками, запутанными подрядами и формальными ответами на реальные претензии. Мы уже видели, как реализуются атомные проекты в регионах — с красивыми презентациями, но сомнительными результатами.

Поэтому остаётся только надеяться, что на этот раз всё обойдётся без аварий и экологических катастроф. Что переработка действительно будет безопасной, а не превратится в ещё одну долговременную угрозу под видом технологического прогресса.


Анна Моль

© Babr24.com

28.07.2025

URL: htt ps://babr24.com/kras/?IDE=280327

[Гость]

16.07.2025

В Усолье-Сибирском снова нашли нефть под землёй. Только теперь площадь загрязнения больше, чем весь город

Анна Моль, © Babr24.com


Очищают, ликвидируют, демонтируют — а нефть в почве всё течёт и течёт. В Усолье-Сибирском официально зафиксировано более 1600 гектаров загрязнённых земель. И это не метафора. Это фактические данные, подтверждённые Федеральным экологическим оператором, который уже не первый год обещает очистить территорию, но вместо этого площадь нефтяных пятен только растёт.

На этой неделе к списку загрязнённых добавились ещё два участка. После новых инженерных изысканий выяснилось: там, под землёй, нефтепродукты. Площадь этих двух точек — около 1,3 гектара. Много это или мало — вопрос открытый. Но в результате весь «объект 2» теперь занимает 958 гектаров. А если считать вместе с другим участком, получается 1608,46 гектара — это почти вся площадь самого Усолья.
Формально это означает только одно: всё, что в течение последних лет считалось «ликвидацией вреда», на деле ни к чему не привело. Загрязнение не ушло — оно расползлось.

Федеральный экологический оператор, который занимается этой территорией, снова выступает с заявлениями. Да, построены графики, есть проекты, идут работы. Но за громкими формулировками не спрячешь очевидное: масштаб вреда растёт, а значит, что-то делается не так. Причём речь идёт об одной из самых опасных форм загрязнения — нефтяных линзах, скрытых под землёй. Такие линзы медленно, но верно проникают в водоносные горизонты и представляют прямую угрозу для колодцев, рек и озёр.
Инженерные изыскания, по словам экологов, показывают одно и то же: почва пропитана нефтепродуктами, а в воде — превышения по вредным веществам. Это не новая информация. Но только сейчас, в 2025 году, два новых участка официально внесены в Государственный реестр объектов накопленного вреда. Именно с этого момента начинается отсчёт к федеральному финансированию.
Что мешало сделать это раньше — вопрос к тем, кто всё это время назывался подрядчиком по ликвидации. И здесь снова упоминается Федеральный экологический оператор — структура, которая отвечает за демонтаж зданий, рекультивацию шламонакопителей и очистку нефтяных линз. Всё это звучит внушительно. Но по факту в городе с каждым годом становится не чище, а тревожнее. Загрязнение не уходит, оно просто перетекает из одного участка в другой.

В Усолье-Сибирском не первый год ликвидируют территорию бывшего предприятия «Усольехимпром». Там обещали быструю очистку, но пока завершён только демонтаж 90% старых строений. Работы на месте действительно ведутся, но с постоянными задержками и пересмотром сроков. Параллельно стартовали новые этапы — очистка мусорного полигона и старых очистных сооружений. Но об окончательной ликвидации речи пока не идёт.

Ситуацию обсудили на совещании с участием министра природных ресурсов и экологии Александра Козлова. Участвовал в обсуждении и губернатор Иркутской области который подтвердил необходимость срочных действий и заявил о готовности региона сотрудничать с федеральным центром. Заявление о включении новых участков в реестр направлено в Минприроды — это важный шаг, чтобы получить федеральные средства и приступить к работам без промедления.
Но главное здесь не бумаги и согласования, а результат. За несколько лет работы ФЭО на объектах в Усолье, ситуация не улучшилась. Зато зафиксирован рост площади загрязнённых земель — с сотен до тысяч гектаров. Пока отчёты меняются, нефть в почве остаётся.

Параллельно идут работы и на других объектах, входящих в программу «Генеральная уборка» — это БЦБК и «Красный Бор» в Ленинградской области. На Байкальском ЦБК уже смонтирована 13-ступенчатая система очистки воды, сейчас она проходит пуско-наладку. Проект сложный, оборудование уникальное, специалисты уверяют: вода после фильтрации будет соответствовать нормам. Будет — но когда?

В Иркутске, на левом берегу, тоже планируется модернизация очистных сооружений. Проект получил положительное заключение государственной экспертизы, а в июле направлена заявка на финансирование по федеральному проекту «Вода России». Эти сооружения очищают сточные воды, попадающие в Байкал. Вопрос критически важный, и здесь тоже пока всё на стадии ожидания.
Вся эта история — про время. Оно уходит. А загрязнение никуда не делось. То, что в 2020 году казалось локальной проблемой промышленной площадки, сегодня разрослось до половины города. То, что называли срочными мерами, в итоге растянулось на десятилетие.

Можно сколько угодно менять схемы, корректировать проекты и объявлять о новых этапах. Но если за каждым этапом площадь загрязнения только увеличивается — пора признать, что модель не работает. Объёмы работ — беспрецедентные, согласны. Но ответственность у подрядчиков тоже должна быть соответствующей.
Жители Усолья всё это видят. И прекрасно понимают: пока реальных результатов не будет, все совещания и пресс-релизы — это просто сопровождение затянувшегося процесса, который давно требует честного разговора. И не только разговора.

[Гость]

жаль гражданку Моль, переживает за зря.
Первый, кто улучшал экологию на БЦБК был Дерипаска. Так, что Росатом лишь наследник.

Чернин очевидно - мошенник, зато на гитаре играет (играл).
Путиевский (вся семья, включая папу - фсбшника) - мошенники.
Корольков - Росатомовский вредитель. Работает по принципу: "день прошел, число сменилось - них%я не изменилось!"
Никипелову наплевать на происходящее, он очень сытый и богатый.
Лебедев курировал ФЭО и наследие - сын отца. мошенник и друга Кириенко. Многие надеялись, что со смертью папы сын хоть немного умерит пыл, но нет. Пришлось сажать его подчиненных, пока только 2, но говорят показания на Лебедева дали.
Абрамов - ворует деньги в центральном аппарате уже лет 15, а до этого столько же воровал на Маяке.
и так перечислять эту клоаку можно долго.
весь блок настроен на воровство и имитацию. Соглашение с Азимутом - пустышка - никто ничего не планирует делать. Предполагаю, что часть подобных "подписаний" вообще декоративные крестики на чистых листах.
а лигнин он есть и будет!

К сожалению, накопленные сворованные деньги не дают открыть глаза правосудию.
Жаль отделы управления П, которые многое понимают, но ничего не могут сделать.
Жаль сотрудников АПС, которые каждую ночь ложась спать где-то глубоко глубоко в душе терзаются: "А Я же Предатель! Я предал принципы и нарушил присягу. Я получаю хорошую зарплату и премию, не замечаю вредительство и коррупцию, потому, что если замечу - могут и выгнать, а куда потом за зарплатой ходить?!"

[Гость]

Росатом. Байкальск. Усолье. 12 лет под видом очистки



Байкальск и Усолье-Сибирское много лет остаются центрами крупнейших экологических проблем страны. Но вместо ликвидации токсичного наследия — только техтуры и новые обещания.

Байкал — не просто национальное достояние. Это лакмусовая бумажка всей экологической политики в России. А потому то, что годами происходит в Байкальске и Усолье — не только история двух сибирских городов. Это диагноз. В Байкальске уже больше десяти лет «ликвидируют» отходы целлюлозно-бумажного комбината. В Усолье — демонтируют старые корпуса химического гиганта и одновременно создают новый химический кластер. А суть одна: полное отсутствие реального результата. Опасные отходы остаются на месте, впитываются в почву, а миллиарды бюджетных рублей уходят в дым.

Над водой — мембраны. Под землёй — яд.

Сегодня федеральные чиновники бодро рассказывают о "демонтаже конструкций", "очистке надшламовых вод" и "мембранных технологиях". Но все эти действия — не рекультивация опасных отходов. Это лишь косметика. Все миллионы тонн токсичных веществ, накопленных за полвека работы БЦБК, как лежали в земле — так и лежат. И продолжают впитываться в почву, угрожая Байкалу.
Шлам-лигнин, насыщенный хлорорганикой и другими ядами, — не вода. Его не вычерпать насосом, не пропустить через фильтр. А работы по его удалению не ведутся. Хотя именно в этом суть проблемы.
Раз за разом чиновники и Росатом делают акцент на очистке надшламовых вод — то есть воды, которая скапливается сверху. Проблема в том, что всё, что внутри — внутри и остаётся. И никуда уходить не собирается, кроме как вглубь. В грунтовые воды. В Байкал.

Росатом рулит. Годами. А толку?

Формально подрядчики менялись. Был и ГазЭнергоСтрой, фигурант уголовных дел. Была группа Техполимер, одна из её компаний, ГеоТехПроект, попала в реестр недобросовестных поставщиков. Но по сути всем этим с самого начала рулит Росатом. Именно через его структуру — Федеральный экологический оператор (ФЭО) — проходят все деньги и решения.
На заседании Комитета Госдумы по экологии, 18 июня 2025 года, замминистра Корольков и представитель Росатома Жабриков уверяли депутатов, что "всё идёт по плану". Но на вопросы о контроле и результатах отвечали уклончиво. Вместо аудита — "тех-туры" для чиновников. Вместо контроля — "доверительные отношения" с общественниками. Вся схема выстроена так, чтобы имитировать работу, а не решать проблему.

Миллиарды — в шлам. Не в смысле утилизации.

За последние годы освоены десятки миллиардов. Только на "мероприятия" по БЦБК в этом году выделено ещё 4 миллиарда рублей. И это не считая расходов на "развитие Байкальска". Но реального прогресса — ноль.
Ключевое поручение президента от 2019 года (о проведении конкурса на выбор технологии утилизации шлам-лигнина) просто проигнорировали. Конкурс не проводился и не планируется. Вместо этого продолжают закапывать бюджетные деньги в ту же яму, из которой они якобы "достают" отходы. Всё это происходит в водоохранной зоне Байкала, вопреки Водному кодексу и постановлению правительства №2399.

Курорт на костях химии

Теперь на месте комбината хотят строить гостиницы. На ПМЭФ-2025 заключено соглашение с "Азимут Хотелс". Планируют возвести два отеля — на 180 номеров каждый. Первый — пятизвёздочный с СПА и конференц-залами, второй — четырёхзвёздочный с рестораном и фитнес-зоной. Сдача — к 2030 году.
Параллельно рассказывают о создании особой экономической зоны "Ворота Байкала" и химического кластера на территории Усольехимпрома. ВЭБ.РФ продолжает говорить о развитии Байкальска, как будто вопрос ликвидации токсичного наследия уже решён.
Но он не решён. Вся эта застройка — не на чистом месте. Шлам под землёй. Грунтовые воды — под угрозой. А внятной схемы рекультивации нет. Есть только PR и красивые рендеры.

Обман в прямом эфире

На том же заседании в Госдуме депутат Грешневиков спросил напрямую: кто вообще проверяет, соответствует ли реальность рассказанному? Ответ: Росатом сам себя проверяет. Представители ФЭО сослались на "доверие общественников", которых они сами и возят на экскурсии. А подтверждать "успехи" взялся сам Корольков — бывший замглавы ФЭО, а теперь замминистра экологии. То есть подтверждение одного и того же лица в двух разных креслах.
Как всегда: в отчётах — "прогресс", в реальности — ничего. Даже снос объектов идёт медленно: демонтаж фундаментов и трубопроводов выдают за ликвидацию экологического ущерба. Это не борьба с отравой, это демонтаж ржавого железа.

"Мы всё исправим!" — 12 лет спустя

БЦБК закрыли в 2013 году. За 12 лет можно было хотя бы начать ликвидацию шлам-лигнина. Но вместо этого строят туристические мечты. Льготная ипотека, эко-кампус, горнолыжный курорт, молодёжный центр. Всё это — на загрязнённой территории, под которой лежат тонны отравляющих веществ.
Сам Байкальск, по официальным документам, должен стать флагманом экологического туризма. Но если пройтись по его улицам — видно, что город деградирует. Новые рабочие места — это охранники на стройках. Обещанные дома из CLT-панелей не построены. Аэродром не найден. Дублёр трассы — только на бумаге. Всё, что реально есть — это старые шламонакопители и свежие миллиарды, растворяющиеся без следа.

Усолье: 96% демонтажа и 4% недоверия

Если Байкальск — это история про затянувшуюся смерть целлюлозного гиганта, то Усолье — это хроника ядовитого бездействия. Город давно живёт с бомбой под землёй. После закрытия «Усольехимпрома» в 2017 году здесь остались сотни скважин с неизвестными реагентами, просачивающиеся в почву и подземные воды. Под слоем бетона и асфальта — десятки тонн ртути, ядохимикатов, остатков промсырья и отходов хлорного производства.
И что с этим делают? Примерно то же самое, что и в Байкальске. Сносят цеха, режут на металл остатки труб, отчитываются о проценте "демонтажа". Но это не рекультивация опасных отходов. Всё, что было в земле — там и остаётся.
В 2025 году ФЭО бодро рапортует о «96% демонтированных конструкций». Но конструкции — это не ртуть, не реагенты, не просочившиеся химикаты. Почва под территорией завода так и не очищена. Скважины, из которых в грунт десятилетиями утекали токсины, не изолированы. Глубинный ядовитый коктейль остаётся в теле промплощадки — и медленно попадает в Ангару. Регулярно отмечалось повышенное содержание ртути в воде и рыбе.
И снова — Росатом. И снова — план на годы вперёд, который никто не собирается выполнять в срок. Говорят, что "до 2026 года ликвидируем", потом добавляют: "всё завершится к 2028-му". Потом возникает «Федеральный центр химии» — якобы как новая точка роста. На месте ядов — новые производства. Какая именно химия туда придёт, как будет безопасно сосуществовать с нерасчищенной площадкой — никто не объясняет. Но рендеры красивые. И журналистов возят в касках.
Проект ГеоТехПроекта, который должен был стать основой всей рекультивации, признан недобросовестным. Сама компания внесена в чёрный список. Один из бенефициаров — под следствием. Но работы продолжаются как будто ничего не произошло. Те же схемы, те же подходы.
Вопросы местных жителей о грунтовых водах, о замерах токсичных паров, о настоящем мониторинге — игнорируются.

Кто-то всё же виноват

Бывший подрядчик Чернин уже признан виновным в особо крупном мошенничестве. Приговор пока не вступил в силу. Другой фигурант, Путивский, — заочно арестован. Но дело не только в них. Вся система устроена так, чтобы деньги осваивались, а результат никого особенно не интересовал.
Контрольные органы десятилетиями получают обращения и делают вид, что "на месте ведутся работы". В это время Байкал остаётся под угрозой.

Вместо вывода

Десятилетие "рекультивации" БЦБК — это витрина имитации. Демонтаж железа и фильтрация воды выданы за борьбу с опасными отходами. Шлам-лигнин никто не трогает. Земля продолжает отравляться. Росатом — всё ещё главный актёр этой постановки. ВЭБ — поставщик красивых рендеров. А Байкальск и Усолье-Сибирское — города, которым давно пора перестать верить в обещания.
Реальная ликвидация накопленного вреда — это не экскурсии и презентации. Это вывоз и утилизация шламов. Это лабораторный контроль и независимый аудит. Это строгий надзор, а не "доверительные отношения".


Анна Моль © Babr24.co
26.06.2025
URL: htt ps://babr24.com/irk/?IDE=278992