Вышла в свет книга Б.И.Нигматулина и В.А.Пивоварова «Реакторы с тяжелым жидкометаллическим теплоносителем. История трагедии и фарса». Подробнее 

В.Н. Комлев, инженер-физик, пенсионер, Апатиты 

Если бы горно-геологическая наука Севера РФ серьезно подключилась к выбору площадки для национального ПГЗРО, то могли бы возникнуть интересные варианты и вне Красноярского края. Предпосылки - Киселев В.В., Хохолов Ю.А., Каймонов М.В. Использование горных технологий и выработанного пространства рудников криолитозоны для захоронения твердых радиоактивных отходов // ГИАБ. – 2006. – №3. – С. 129–134. 

12. Сообщается (с. 7, рис. 1): “Уточнение «Декларации о намерениях»” (2008 г.). 

КОММЕНТАРИЙ. Вряд ли переход от ДОН-2002 к ДОН-2008 можно назвать уточнением.

Было выполнено принципиальное изменение. Перешли на новый геологический объект: с Нижнеканского магматического массива гранитов на гнейсы Енисейского метаморфического комплекса (с. 99-101 и 112 монографии). С участков в относительной глуши на участок производственной территории оборонного ЗАТО. Гораздо ближе к Енисею. В переходную зону к юрским отложениям Западной Сибири. Однако, обоснованность резкого перехода в период 2002/2003 годов на другой геологический объект с по-прежнему якобы принадлежностью к Нижнеканскому массиву вряд ли надежно доказана. Тем более, перехода на фактически неисследованный к 2002 г. бурением участок «Енисейский» от прошедшего накануне необходимый этап предварительного утверждения участка по ДОН-2002.

Напомним. В конце 2002 года была утверждена «Декларация о намерениях» (ДОН-2002) относительно строительства первой очереди ПГЗРО вне промышленной территории Железногорска и участка «Енисейский» как результат серьезной пионерной для Красноярского края длительной открытой работы ряда организаций во главе с многоопытным (создан в 1922 г.) Радиевым институтом (с. 47, Труды Радиевого института, адрес документа Труды-РИ_том-11.pdf; История Радиевого института, адрес документа https://khlopin.ru/?page_id=3426, раздел «СОВРЕМЕННОЕ ВРЕМЯ, С 1991 ГОДА ПО НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ», 2001 год, слайд 75; см. также Юрий Чувашев, интервью генерального директора ГХК Василия Жидкова, Независимая газета от 30.10.2001) по отдельной госпрограмме.

К сожалению, ДОН-2002 и этот этап работ впоследствии, вряд ли случайно, были «потеряны» историографами ПГЗРО. Например, работа «ГЕОЛОГИЧЕСКАЯ ИЗОЛЯЦИЯ ВЫСОКОРАДИОАКТИВНЫХ ОТХОДОВ» (Величкин В.И и Кочкин Б.Т., конференция «Фундаментальные аспекты безопасного захоронения РАО в геологических формациях», М. 2013, с. 18-20). Сотрудники ГХК Шевченко И.В., Сабаев Ю.И., Шрамко И.В. про свой этап работы с Радиевым институтом не забыли, но неправомерно приписали к нему участок «Енисейский» (там же, с. 150-153).

Каким именно от 2002/2003 года официальным документом при сравнении с материалами Радиевого института применительно к готовившемуся с зарубежной помощью и в дальнейшие годы активно обсуждаемому на международном уровне гражданскому объекту - федеральному ПГЗРО был разрешен и какими причинами был обусловлен резкий переход к работам на участке «Енисейский»?

На рубеже 2002/2003 года произошли также разительные организационные изменения применительно к ПГЗРО: повышен статус объекта до федерального, заменены руководитель и основные исполнители, возникший из небытия участок «Енисейский» стал первым и единственным в перечне потенциальных российских площадок. Хотя на карте района работ от 2001 г. (История Радиевого института, 2001 год, слайд 75) участок «Енисейский» не обозначен.

В автореферате и списке литературы диссертации В.С. Гупало (2003 г., кандидат технических наук) «Обоснование конструктивных параметров подземных хранилищ радиоактивных отходов с учетом длительных тепловых воздействий на массив скальных пород» среди объектов изучения в Красноярском крае обозначены лишь подземные выработки ГХК и Нижнеканский гранитоидный массив, но не гнейсы участка «Енисейский». Та же картина в диссертациях «Обоснование и разработка методов подземной изоляции твёрдых радиоактивных отходов» (И.Ю. Шищиц, 2000 г., доктор технических наук) и «Выбор геологических условий захоронения высокорадиоактивных отходов» (Б.Т. Кочкин, 2002 г., доктор геолого-минералогических наук).

Кстати, докторские диссертации участников Енисейского проекта - руководящего звена от ИБРАЭ РАН, как индикатор профессиональных знаний, пониманий и умений «Информационные технологии поддержки принятия решений при радиационных авариях» (И.И. Линге, 2002 г.) и «Обоснование решений по долговременной безопасности крупных хранилищ жидких радиоактивных отходов» (С.С. Уткин, 2016 г.), не относятся ни к подземным работам, ни к твердым РАО, ни к гнейсам промышленной территории ГХК. Та же картина в диссертации «Складирование золошлаковых отходов ТЭС в карьерах» (Д.А. Озерский, 2007 г., кандидат технических наук).

В 2002 году с зарубежной помощью было запущено планирование работ на участке «Енисейский» при неправомерном переносе (например, стр. 236, 247, 272, 357, 366, 387) на него термина «Нижнеканский» (Гупало Т. А., Бейгул В. П., Миловидов В. Л., Прокопова О. А., Москалишин В. С., Линд Э. Н. и др. Разработка обобщенного плана проведения научно-исследовательских и проектно-изыскательских работ по созданию объекта подземной изоляции РАО на Нижнеканском массиве. — ISTC Partner Project 2377. Development of a Comprehensive Plan for Scientific Research, Exploration, and Design: Creation of an Underground RW Isolation Facility in Nizhnekansky Massif. Report UCRL-TR-213167. — Livermore, CA, USA, 2005. — 476 p.). В результате зарубежного финансирования был подготовлен ёмкий двуязычный отчет, сыгравший огромную роль в раскрутке Енисейского проекта. Отчет содержится в фондах организаций-исполнителей и заказчика.

Другими словами, шире и глубже по смыслу. В 2002-2008 годах на базе зарубежного финансирования (проекты МНТЦ) в тематику российского, пока федерального, ПГЗРО и без зарубежных аналогов внедрили и стали приоритетно реализовывать, скорей всего, опасную/вредоносную идею «под одной крышей» - войти на промышленную территорию Железногорска и обосноваться там (не доказав неприменимость в этом случае статьи 8 Закона «О недрах»).

Одновременно, похоже, возникли и продолжаются разговоры о возможном будущем международном статусе Красноярского ПГЗРО. Лишь несколько примеров: конференции МАГАТЭ в Москве «Обращение с облученным ядерным топливом: новые инициативы России – 2002» и «Многосторонние технические и организационные подходы к ядерному топливному циклу для укрепления режима нераспространения - 2005»; разделы 1.1, 1.4 и 1.5 приведенного выше отчета ISTC Partner Project 2377; atomic-energy.ru/news/2021/07/01/115145; atomic-energy.ru/news/2021/06/08/114625; atomic-energy.ru/news/2021/06/01/114399; bezrao.ru/n/4437; atomic-energy.ru/news/2021/04/22/113523; atomic-energy.ru/interviews/2017/01/16/71717; atomic-energy.ru/interviews/2018/03/15/84085; bezrao.ru/n/4807; «конкурентные преимущества» (Стратегия-2018 создания пункта глубинного захоронения радиоактивных отходов); «реализация различных компромиссных решений с зарубежными партнерами с целью исключения необходимости создания геологических объектов захоронения отходов в этих странах» (Линге И.И. О рационализации систем обращения с РАО и обеспечения радиационной безопасности // Радиоактивные отходы. 2023. № 2).

При спокойной обстановке в мире идея международного могильника РАО-1, 2 где-нибудь на периферии России могла бы рассматриваться. Но такой могильник в центре страны и в пределах оборонного ЗАТО не имеет права на существование при любых международных условиях. Тем более, при обострении угроз диверсионно-террористических действий внутри страны.

13. «1980 год – официально заявлено о необходимости ПГЗРО рядом с новым заводом по переработке ОЯТ» (с. 7, рис. 1).

КОММЕНТАРИЙ. Важное свидетельство. Но ссылка на документ отсутствует.

Напомним, что завод по переработке ОЯТ и ПГЗРО – это два диаметрально противоположных объекта по условиям их площадок. Прежде всего, по наличию естественных водоемов рядом.

Известно, что переработку ОЯТ в военных или гражданских целях выполняли, выполняют или планируют выполнять не только в России. Но в монографии для поддержки позиции 1980 г. вряд ли найдутся указания на то, что за рубежом важнейший критерий выбора площадки национального ПГЗРО - место расположения объекта по переработке ОЯТ.

Кроме того, см. «заводы» (не один новый) в п. 1 настоящей статьи.

Каковы практические необходимость и ценность для российских специалистов полновесного методологического обзора, а также международных и региональных отечественных разнообразных примеров (главы 2 и 3), применительно к выбору площадки от «широкой географии исследований» (с. 6)? Если история со страниц монографии гласит, что главный выбор был предначертан, реально участники работ в Красноярском крае (особенно Енисейского проекта) имели официальное конкретное целеполагание аж от 1980 г.?

Учитывая ориентир работ от 1980 г., может возникнуть, видимо, мысль признать едва ли не вредоносность в определенном смысле глав 2 и 3, поскольку они, распыляя сознание, настойчиво разъясняя существующие в мире иные мотивы (не хуже или лучше, а иные без сравнения с российским) выбора площадки, не способствуют достижению поставленной цели?

14. Монография претендует на своевременное, всестороннее и качественное обоснование Енисейского проекта. Но нельзя обосновать по правилам обоснования площадку ПГЗРО, если она назначена по другим правилам. Тем более, нельзя при особой «философии» от градостроительства (см Введение, хотя места для городов миллионы раз выбирали, чтобы жить, а место для ПГЗРО надо выбрать один раз, чтобы не создать где-либо летальные дозы), при часто спорных доводах, игнорировании альтернативных мнений по участку «Енисейский», избирательном применении профильного зарубежного и российского опыта, а также технических норм и законодательства. В итоге, похоже, претензия трансформировалась в миссию оправдания допущенных ошибок и соучастия в одобрении вряд ли обеспеченных лицензиями не только строительной стадии работ для ПГЗРО, но и стадии ГИН в ПИЛ (Заключение).

15. Стр. 188. «Комплекс подземных сооружений ГХК по степени техногенного воздействия на вмещающий массив представляет собой уникальный аналог будущего объекта захоронения».

КОММЕНТАРИЙ.  Сразу отметим, что стадия уникальной эксплуатации уникального объекта не является единственным источником важных аналогий, оставленных без внимания как в монографии-2024, так и в Енисейском проекте в целом.

Не выявлены полностью все процессы-аналоги. В частности, процесс обводнения зоны захоронения РАО водой разных горизонтов разреза, включая наиболее обводненный приповерхностный, не через массив, а напрямую за счет эффекта «водосточных труб» - дренирования массива с помощью техногенных каналов в закрепном пространстве стволов.

Кроме того, проектируемое соседство действующих подземных комплексов ГХК и НО РАО, а также наличие вблизи ПГЗРО в будущем огромных объемов пустого пространства/полостей после вывода подземного комплекса ГХК из эксплуатации требуют (Закон «О недрах»: ст. 8 и ст. 27 в части первичной/интерпретированной геологической информации и учета техногенных пустот как особенностей структуры массива) отдельного внимания.

Приведем цитаты из воспоминаний Е.И. Микерина, одного из создателей ГХК (Владимир Губарев, фонд исторической перспективы, интернет-газета «Столетие». 28 ноября 2014 г., http://www.stoletie.ru/sozidateli/jevgenij_mikerin...).

«Спустились с директором комбината Мешковым впервые в шахту. Вода, вагонетки с породой снуют туда-сюда, провода свисают. Был декабрь. Рабочие идут под землю в сапогах. Холодно, сыро, мрачно… В общем, привычная картина шахты для того времени… Вот и начали мы постепенно превращать шахту в уникальное сооружение, равного которому в мире не было… В атомной промышленности всегда существует проблема: а что потом, когда объект прекращает работу? В Железногорске – это проблема «Горы», как позже начали называть шахту. По своим масштабам «Гора» была больше, чем московское метро в то время. Она требует постоянного обслуживания – откачки воды, вентиляции. Необходимо освещение. И так далее… Горные выработки имеют одну особенность… Выработка «сжимается». Порода старается ликвидировать свою рану. Обрушение следует предотвращать».

Не геолог и не горняк вспоминал. А как точно схвачена сложная проблема «постепенного превращения шахты в уникальное сооружение» в целом.

Поэтому наряду с начертанием выработок ПГЗРО на бумаге и математическим моделированием процессов в исходном (без выработок) массиве не менее важно проанализировать опыт строительства подземного комплекса ГХК и сформировать также/дополнительно на этой основе прогнозы на сотни тысяч лет после закрытия ПГЗРО. Какие были осложнения, как они ликвидировались, какие негативные условия были обусловлены горой, а какие – технологией строительства? Архивные материалы (богатейший источник) для научного анализа должны быть, так как в подземном строительстве оперативно возникающие факторы, определяющие безопасность горных работ и дополнительные затраты, как правило фиксируются в корректировках проекта. 

Как природа будет адаптироваться к новым условиям, когда люди навсегда уйдут из выработок ГХК и ПГЗРО? Как она запустит процесс, обратный «постепенному превращению шахты в уникальное сооружение»? Прогнозирование должно быть параллельным, как по данным моделирования условий участка «Енисейский» (на базе сценариев, обязательно учитывающих соседство подземных комплексов ГХК и ПГЗРО), так и реальной практики стадии строительства ГХК. Для взаимной проверки и усиления возможности каждого из способов прогнозирования.

Некоторые примеры поступления воды из расположенных выше техногенных и природного водоемов как предостережение: алмазный рудник «Мир», Якутия, 2017 г.; рудник «Пионер», Амурская область, 2024 г.; рудники №№ 4 и 8, Краснокаменск, 2025 г.

16. В разделах монографии 3.4 и 4.1-4.3 отсутствуют важные результаты ГИН. Это может иметь неприятные последствия.

Исследования И.С.Копылова и М.В.Чусова [6,7] (Енисейнефтегаз) по гранитоидам Нижнеканского массива дважды (летом и зимой) выполнены еще в прошлом веке (во времена работы там Радиевого института и других организаций). Их результаты должны были быть на момент подготовки ДОН-2002, ДОН-2008 и монографии-2024 известны, в том числе участникам Енисейского проекта (прежде всего, геологам). В списках источников к главам 3 и 4 упоминания работ этих авторов нет. Комплексная геохимическая съемка, выполненная профильными специалистами и выверенными в нефтегазовой отрасли методами, показала устойчивые аномалии, в частности, углеводородов и гелия. Откуда и как? И почему их не может быть на непосредственно контактирующих с Западно-Сибирской плитой гнейсах участка «Енисейский»? А также почему изучаемая на севере этой плиты глубинная дегазация Земли (Богоявленский В. И., Богоявленский И. В., Никонов Р. А. Взрывная дегазация Земли на севере Западной Сибири…, Арктика, экология и экономика, 2025, т. 15, № 2) в каких-либо вариантах не может проявляться в районе размещения ПГЗРО?

Надежно установлено, что глубинная дегазация Земли связана со многими геологическими условиями и маркирует их (Уральский геологический журнал, 2025, № 4).

17. Стр. 145. «Ввиду того, что практически с 1993 г. начались изыскания в пределах Нижнеканского гранитоидного массива, название «Нижнеканский» первоначально закрепилось именно за изверженными гранитными породами».

КОММЕНТАРИЙ. «Ввиду того» и «первоначально закрепилось» не соответствуют действительности. Название «Нижнеканский» - давнее и самостоятельное. Например, Даценко В. М. Нижнеканский массив — эталон нижнеканского гранитоидного комплекса (Енисейский кряж) / В. М. Даценко. — Новосибирск: СНИИГГиМС, 1995. Кроме того, участники Енисейского проекта не уполномочены устанавливать, менять и трактовать в своих нуждах государственные географо-геологические названия и соответствующие понятия. Хорошо, что «закреплять» по-своему названия еще и в картах (с. 99-101 и 112 монографии) они не решились.

О неточностях и ошибках применения терминов и норм при реализации Енисейского проекта было известно авторам монографии (см. https://proza.ru/2022/01/19/1016, а также анализ статей А.Ю. Озерского в https://proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=9812).

18. Стр. 354. «Несмотря на то что данная монография ориентирована в большей степени на геологические (т. е. естественные) барьеры безопасности, здесь очень важно отметить их принципиальную взаимосвязь с инженерными».

Стр. 36. «На этапе выбора места безопасность объекта окончательной изоляции РАО определяется исключительно геологическими факторами, поскольку инженерные защитные барьеры существуют только в воображении проектировщиков, в чертежах или образцах».

КОММЕНТАРИЙ.  Уже стройка идет, а инженерные барьеры и ныне там. Но в монографии отсутствует фиксация неприглядной научно-технической реальности.

«Последний этап обращения с отходами — заключение в устойчивую матрицу и хранение/захоронение. Стеклообразные матрицы используются для отверждения и захоронения высокоактивных РАО. Но стекло неустойчиво» (Радиохимия в приоритетах, ПРоАтом, 20.03.2025). Есть проблемы получения и сохранности (ГЕОЛОГИЯ РУДНЫХ МЕСТОРОЖДЕНИЙ, 2023, том 65, № 5, с. 450–462). Испытания в России реальных промышленных образцов остеклованных ВАО начаты лишь в 2023 г. (en.ibrae.ac.ru/newstext/1476/; norao.ru/press/news/5243/; bezrao.ru/n/6819).

Стабильность барьера из бентонит-глины при доминирующих в условиях ПГЗРО воздействиях из общих соображений сомнительна и напрямую для российских условий не доказана. Эксперименты по тепловому воздействию еще лишь как-то рекомендуются, стенды для этого еще лишь намечают создать. Радиационные воздействия экспериментами не предусмотрены совсем, хотя по радиационной стойкости глины далеко не лучшие среди природных материалов. Ну и, естественно, не предусмотрены эксперименты по совместному воздействию основных трех, как минимум, факторов (дренирующая вода, прогрев и радиация).

В ИГЕМ РАН в 2023 году (!) открыт Научный центр по разработке и оценке долговременной безопасности инженерных барьеров при изоляции РАО (НЦ «Инженерные барьеры»). Хорошо, что в Томске начали изучать барьерные материалы. И начали, наконец-то, с радиационной устойчивости глин (bezrao.ru/n/6894).

Но уже предложена концепция применения бентонита в ПГЗРО 1,2 класса (Пункт глубинного захоронения РАО 1,2 класса, прямой контакт бентонита и радиационных упаковок, https://bentonit.ru/produkcziya/). Ее авторы учли уровень воздействий РАО и дренирующей воды на бентонит/связанную воду и продуктов преобразования бентонита и дренирующей воды на упаковки с РАО?

19. Реферат. «Выбор участка Енисейский обусловлен… широкой совокупностью свойств геологической среды, определяющей его приемлемость для размещения ПГЗРО».

КОММЕНТАРИЙ.  Про приемлемость еще не узнано/ не доказано.

20. «Определен Научный Руководитель исследовательских программ в обеспечение стратегии» (с. 7, рис. 1).

КОММЕНТАРИЙ. Положение о научном руководителе работ по проекту создания ПГЗРО (ИБРАЭ РАН, утверждено приказом Госкорпорации «Росатом» № 1/1161-П от 05.10.2020) предполагает, видимо, несколько иную трактовку. Хотелось бы увидеть в монографии краткое представление Научного руководителя: права и обязанности, по состоянию на 2020 г. опыт руководства созданием (хотя бы и только в научной части) крупных подземных сооружений научного или иного специального назначения, обеспеченность кадрами опытных геологов и горняков среднего звена.

21. Сообщается о Протоколе ГКЗ от 2012 г. (с. 7, рис. 1). «Заключение ГКЗ о пригодности участка для создания ПИЛ».

КОММЕНТАРИЙ. Формулировка сообщения не соответствует предмету рассмотрений в 2012 г. Протокол общественных слушаний ОВОС по теме «Строительство первоочередных объектов окончательной изоляции радиоактивных отходов, включая проектно-изыскательские работы (Красноярский край)» от 30.07.2012, Приложение № 1 к постановлению Администрации ЗАТО г. Железногорск от 17.08.2012 № 1346. И решение ГКЗ Роснедра в апреле 2012 г. - участок «Енисейский» был признан пригодным для захоронения РАО, по: конференция «Фундаментальные аспекты безопасного захоронения РАО в геологических формациях», М. 2013, с. 18-20, Шевченко И.В., Сабаев Ю.И., Шрамко И.В. и воспоминания В.П. Бейгула (https://memory.biblioatom.ru/persons/beygul_v_p/bio/).

Не указан Протокол ГКЗ Роснедр № 4523-пс от 03-02-2016 (где формулировка о пригодности иная), наиболее полное на сегодня рассмотрение ГКЗ геологических данных поисковой, оценочной стадий ГРР и проектно-изыскательских работ для стадии «Проектная документация» - утверждение заключения государственной геологической экспертизы (рекомендованная деятельность – геологоразведка и опытно-промышленное захоронение РАО, не выполнено).

22. Сообщается о проведении общественных обсуждений ПИЛ от 2015 г. (с. 7, рис. 1).

КОММЕНТАРИЙ. Известен ПРОТОКОЛ ОБЩЕСТВЕННЫХ СЛУШАНИЙ НА ТЕМУ: «Материалы обоснования лицензии на размещение и сооружение не относящегося к ядерным установкам пункта хранения РАО, создаваемого в соответствии с проектной документацией на строительство объектов окончательной изоляции РАО (Красноярский край, Нижне-Канский массив) в составе подземной исследовательской лаборатории (включая материалы оценки воздействия на окружающую среду)». Приложение к постановлению Администрации ЗАТО г.Железногорск от 10.08.2015 № 1228.

ПИЛ, пункт хранения РАО, объект окончательной изоляции РАО – разве это одно и то же?

Небезобидное жонглирование терминами продолжается. Отчет по экологической безопасности ФГУП «НО РАО» за 2024 год. Раздел 1.3.1 лукаво (для публики) называется «Создание ПИЛ в Красноярском крае». В тексте же раздела ПИЛ не упоминается. В нем четко согласно реальной (для контрольных органов) сметно-финансовой документации перечисляются строительно-монтажные работы по контрактам на «Объект окончательной изоляции РАО (ПГЗРО)». 

23. Сообщается (с. 7, рис. 1, 2016 г.). «Выдана лицензия Ростехнадзора на размещение и строительство ПГЗРО».

КОММЕНТАРИЙ. Известна лицензия Ростехнадзора ГН-01,02-304-3318 от 27-12-2016 (заявление ФГУП «НО РАО» от 25.12.2015, то есть до Протокола ГКЗ Роснедр № 4523-пс от 03-02-2016), лицензируемая деятельность: «Размещение и сооружение не относящегося к ядерным установкам пункта хранения РАО, создаваемого в соответствии с проектной документацией на строительство объекта окончательной изоляции РАО (Красноярский край, Нижне-Канский массив) в составе подземной исследовательской лаборатории». В Отчете по экологической безопасности ФГУП «НО РАО» за 2024 год эта лицензия трактуется иначе (!): «на размещение и сооружение ПИЛ» (с. 8). Кстати, там в списке лицензий Национального оператора нет новой лицензии Ростехнадзора, которая готовилась в связи с МОЛ-2022 (материалы обоснования лицензии) на замену лицензии ГН-01,02-304-3318 от 27-12-2016. Как нет и признаков ведения горных работ на участке «Енисейский», которые обозначались в Отчете по экологической безопасности ФГУП «НО РАО» за 2023 год. Вряд ли случайно за два года замещающая лицензия на строительство того или иного подземного объекта не была выдана.

Выдача лицензии на размещение в недрах подземного объекта (на такое пользование недрами) противоречит пункту 2 статьи 12 Закона «Об обращении с радиоактивными отходами» и не является функцией Ростехнадзора. ПГЗРО, ПИЛ, пункт хранения РАО, объект окончательной изоляции РАО – разве это одно и то же? К тому же филологическая конструкция лицензируемой деятельности не соответствует статье 6 Закона «О недрах» и далека от совершенства.

Действительность: реально создаваемый на участке «Енисейский» подземный объект, относящийся к установкам/комплексам ядерного топливного цикла и радиационным источникам, не являющийся пунктом хранения РАО, размещается/сооружается не в недрах Нижне-Канского или Нижнеканского массива Красноярского края. Решение о создании ПГЗРО давно принято, его никто и никогда не отменял (Отчет по экологической безопасности ФГУП «НО РАО» за 2024 год, раздел 1.3.1: это решение еще предстоит).

Если даже временно допустить, что ПГЗРО имеет статус «не относящегося к ядерным установкам», то тогда, тем более, ему, видимо, не место в недрах промышленной территории Железногорска (при внимательном прочтении статьи 8 Закона «О недрах») вообще и в современных условиях, в частности.

24. В монографии-2024 относительно назначенного участка «Енисейский» и сопряженных территорий более-менее раскрыты история и суть геологических исследований непосредственно. История и особенности регулировавших процесс документов большей частью оставлены за кадром (лишь выборочно отдельные документы и лишь упомянуты на с. 7 Введения). Кроме того, краткий курс истории на с. 7 очень даже специфичен относительно филологии и других обстоятельств. В основном тексте монографии история документов к тому же странно/знаково искажена.

Следует напомнить, что другой, вряд ли менее адекватный, вариант истории документов представлен на обсуждение неоднократно ранее (https://proza.ru/2020/09/20/903; https://proza.ru/2022/05/08/256; https://proza.ru/2023/11/20/1131). Однако, он как бы не замечен авторами монографии-2024.

25. Особенности Красноярского ПГЗРО без заметной пользы для дела (судя по монографии-2024) начали обсуждаться автором настоящей статьи дистанционно с участниками Енисейского проекта с 2017 г. (https://proza.ru/2017/06/28/1457; https://proza.ru/2017/06/29/1002). Б.Е. Серебряков на сайте Проатом пытался начать такое обсуждение еще раньше – с 2011 г. В итоге суммарно накопился большой объем независимых научно-технических и правовых возражений по Енисейскому проекту. Однако, авторы монографии и их сторонники все эти годы возражения в основном как бы не замечали (в лучшем случае), ровно по смыслу известной басни И.А. Крылова «слушали, да ели». А то и блокировали вполне легальное распространение неудобной информации в среде научного сообщества.

26. Среди авторов монографии дирекцию (согласно https://www.ibrae.ac.ru/contents/29/ от 22.02.2025) ИБРАЭ РАН представляют лишь советник и заместитель директора по информационно-аналитической поддержке комплексных проблем ядерной и радиационной безопасности (заметим: по поддержке проблем, а не по поддержке решения проблем). И они не являются людьми наук и практических знаний о Земле и ее недрах. По квалификационным требованиям в таком случае вряд ли возможно руководство созданием любых подземных объектов, например, в горнодобывающей отрасли, строительстве шахт и метро. А применительно к ПГЗРО?

Директор, научный руководитель Института и заместитель директора по научной работе и координации перспективных разработок ни среди авторов, ни среди участвовавших в работах в разные годы специалистов (с. 8) не обозначены. Почему?

Как это понимать? Они вообще не имели какого-либо заметного персонального вклада в работу Института как коллективного «Научного руководителя работ по проекту создания ПГЗРО» / «Научного Руководителя исследовательских программ в обеспечение стратегии» (см. п. 20 настоящей статьи)? Представители внутренней высшего уровня науки ИБРАЭ дистанцированы/дистанцировались от монографии по решению крупной государственной проблемы и выполнению ФЦП ЯРБ? Они и еще семь членов дирекции не по профилю недропользования?

Тогда каким составом обеспечивалось выполнение ответственных функций коллективного Научного руководителя работ по проекту создания ПГЗРО? В Китае, например, такие функции возложены на вполне профильный Институт геологии урана. Или у такого состава авторов монографии от ИБРАЭ РАН (дифференцированного отражения научных достижений и/или ответственности) есть другие причины?

27. В монографии, вероятно, имеет место по меньшей мере вольная трактовка некоторых ключевых (включая правовые) понятий темы, а также названий документов и их содержания (пункты 1, 3, 7, 8, 9, 12, 17, 19, 20, 21, 22, 23 и 26 настоящей статьи).

28. Авторы монографии игнорируют особые условия (https://proza.ru/2021/12/15/641; https://proza.ru/2023/11/20/1131) близости гнейсов участка «Енисейский» с юрскими отложениями Западной Сибири, породами Канско-Ачинского угленосного бассейна и маркируемым Енисеем глубинным разломом земной коры. Это может иметь глобальные экологические, технологические и экономические последствия. А именно, как минимум, воздействие на ПГЗРО глубинных газов и воды, снижение его сверхдолговременной безопасности, возникновение у базовых (атомной и нефтегазовой) отраслей России репутационных рисков. Установлено, например, что в земной коре много водорода как результата разложения воды (https://www.atomic-energy.ru/news/2025/05/27/156090).

29. В будущем, возможно, возникнет необходимость расследовать ситуацию в связи с Красноярским ПГЗРО. И тогда взятое за отправную позицию историческое повествование монографии будет полезно.

 

ВЫВОДЫ

Нерешенная задача изоляции от биосферы наиболее опасных радиоактивных отходов в некоторой степени сковывает развитие ядерных технологий. Но и на входе в задачу в России есть много судьбоносных неопределенностей со стороны ядерных технологий (в том числе, связанных с реализацией новых масштабных планов развития атомной генерации электроэнергии и системы радиохимических заводов переработки ОЯТ). Поэтому монография и ее анализ актуальны. Тем более, что это фактически первый публичный как бы отчет непосредственно основных авторов и исполнителей Енисейского проекта – итог более чем 20 лет работы. Несомненным ее достоинством является попытка системного подхода: федеральный пункт глубинного захоронения радиоактивных отходов как объект Единой государственной системы обращения с РАО (глава 1), а также обзорное изложение зарубежного и раннего российского опыта по проблеме (главы 2 и 3).

Однако в реальности представленный опыт не сыграл значимую (возможно, и вообще какую-либо) роль в главном - выборе площадки для ПГЗРО. И это породило нынешнее состояние дел. Кроме того, при дальнейшем обосновании и конкретизации горно-геологических условий назначенного Енисейского участка авторы монографии слабо опирались на профильный опыт и нормы недропользования, не привели некоторые важные известные материалы научной и производственной практики, а также игнорировали информацию оппонентов.

Главные задачи монографии и этапа решения проблемы, которому она соответствует, взаимосвязаны. Важный и даже основной, на мой взгляд, комплексный критерий формирования выводов, другими рецензентами (насколько мне известно) незаслуженно по каким-то причинам оставленный без внимания, в сжатом виде сводится к следующему. Монография должна была объективно и полно отражать тот наземный этап создания ПГЗРО, который предназначен убедительно доказать, что начало строительных, в том числе горных, работ на конкретной площадке надежно подготовлено на основе международного опыта и российских норм. В координатах времени это этап вчерашнего, сегодняшнего и даже завтрашнего дня. Начальная отечественная точка для проблемы в целом – начало того самого раннего российского опыта. Начало этапа для конкретного участка «Енисейский» - примерно 2002 год. Главные задачи этапа и монографии для любого обозначенного интервала времени не выполнены.

Удивительный факт. Ни российская наука сама, ни Росатом как заказчик исследований, похоже, никогда не применяли этот критерий и не ориентировали задачи НИР в этом конкретном направлении. Итог в части готовности к строительной фазе, естественно, не фиксировали. Хотя разные сроки начала и завершения строительства были давно известны (ФЦП ЯРБ 1 и 2). Например, такова ситуация с перечнем задач более ранней монографии «Научные основы оценки безопасности геологической изоляции долгоживущих радиоактивных отходов (Енисейский проект)» / Б. Т. Кочкин, В. И. Мальковский, С. В. Юдинцев. — Москва: ИГЕМ РАН, 2017, 384 с. Поставленные задачи/цели монографии-2017, сроки возведения объекта, важное обстоятельство, что «большинство публичных заявлений о надежности и безопасности российских технологий не поддаются объективной оценке» и другая информация, косвенно подтверждавшая уже тогда необходимость не только освещения множества разнообразных научных фундаментальных проблем, но и введения/применения четкого критерия готовности конкретной площадки к этапу строительных работ, воспроизведены/упомянуты рецензентом И.И. Линге (Радиоактивные отходы № 1 (2), 2018).

Процесс каких-никаких (без некоторых/большинства необходимых) НИР нужнее результата настоящего научного обоснования безопасности геологического и инженерных барьеров? При этом процесс без выбора на его входе участка на основе сравнения (пункты 6, 9-13 настоящей статьи) и без ответственного заключения на выходе о пригодности/готовности назначенного участка и ситуации в целом к началу строительной стадии создания ПГЗРО.

Анализ монографии, конкретизируя детали, показал, что международный опыт и российский Закон «О недрах» (законодательная основа работ, https://proza.ru/2020/09/20/903) с подзаконными актами для последовательного выбора и характеризации площадки фактически не применялись. Разведочная стадия геологического изучения недр не выполнена. Уровень герметичности массива (по геохимической съемке и трассерным исследованиям) и системы «массив-горные выработки» (по опыту ГХК) по отношению к воде и газам не оценен. Не доказано, что ПГЗРО с полной загрузкой РАО достаточно быстро после перевода в автономный режим не будет опасно затоплен. Принципиальные вопросы применимости рекомендуемых инженерных барьеров (стекло, бентонит и бетон) не решены. А именно, их работоспособность в условиях дренирующей воды, прогрева и радиационных полей на наземных испытательных стендах экспериментально и многофакторно не доказана. Качество разрешительных документов сомнительно. Итоговая для исследований с земной поверхности безопасность ПГЗРО не доказана. Задачи текущего этапа относительно участка «Енисейский» и монографии не выполнены. Не рассмотрены альтернативы на базе инфраструктуры горнорудных предприятий. Хотя готовая инфраструктура резко снизит неопределенность горно-геологических условий и стоимость ПГЗРО, повысит его безопасность. Не принято во внимание нарастание геополитических и диверсионно-террористических угроз.

Единение системного подхода - теоретического принципа и реальных (Выводы, https://proza.ru/2024/10/04/28; Заключение, п. 22, https://proza.ru/2023/11/20/1131) этапов создания российского ПГЗРО в монографии не наблюдается. В частности, система Законов «Об обращении с РАО» и «О недрах» не формировала реальность. При этом напомним, что планируемое автономное существование ПГЗРО в недрах по времени приближается к явлениям геологического масштаба. Поэтому обоснование «здесь и сейчас» горно-геологической составляющей его безопасности должно быть максимально возможным для достигнутого уровня научных знаний о недрах вообще, практики и сформированных регулирующих требований. Знания конкретно о участке «Енисейский» и технологии захоронения еще не подготовлены до уровня их «уточнения» в подземных условиях локальной ПИЛ. Нельзя надеяться на исчерпывающее, объективное и благополучное обоснование участка и окрестностей «потом» после рискованных весьма затратных капитальных вложений в проект со многими неопределенностями на текущем этапе. Кроме того, капитальные вложения «сейчас» достаточно быстро могут привести к необратимому ухудшению природного качества недр промышленной территории и осложнениям в деятельности объектов ГХК (включая существующие уже захоронения РАО) и АО «РЕШЕТНЁВ».

Строительные работы в такой ситуации преждевременны. Эту точку зрения авторы монографии долгое время активно не разделяют. Но сейчас начавшееся было вскрытие целевого интервала вертикальным стволом приостановлено ([4], стр. 65).

В целом критически осмысленная история как Енисейского проекта, так и появления монографии в деле решения одной из важнейших национальных задач эпохи освоения ядерной энергии скорее отрицательна (с небольшой долей позитива и здесь, поскольку учит, как не надо было бы многое делать), чем положительна.

Уже сейчас многие бездоказательные представления и утверждения участников Енисейского проекта не соответствуют действительности. Это заставляет сомневаться в надежности вех, траектории намеченного пути сверхдолговременного развития ПГЗРО как на контролируемой людьми стадии, так и на полностью автономной.

Однако, надежда на позитив, все же, есть. «ФГУП «НО РАО» является недропользователем и осуществляет свою деятельность в рамках Федерального закона от 21.02.1992 № 2395–1 «О недрах»» (Отчет по экологической безопасности ФГУП «НО РАО» за 2024 год, с. 5). Осталось только согласиться с этой мыслью остальным участникам Енисейского проекта - сторонникам ошибочного безусловного фактического доминирования Закона «Об использовании атомной энергии» в тематике ПГЗРО. И всем вместе неукоснительно выполнять, прежде всего, Закон «О недрах».

 

ПОСЛЕСЛОВИЕ

В пятидесятых годах прошлого века Карл Ясперс ввел в интеллектуальный оборот тему «Атомная бомба и будущее человечества» (1956-1958). Вполне возможно трактовать взрыв атомной бомбы как оглушительный ужас текущего конкретного момента, а высокоактивные и долгоживущие РАО в биосфере будут, похоже, как тихий ужас без конца.

Не пора ли на высокий уровень комплексного и честного осмысления из субъективизма международных корпоративных интересов поднять проблему радиоактивных отходов во всей её полноте. В России были попытки этого со стороны как геоядерных профессионалов (сборник «Философия обращения с радиоактивными отходами: плюсы и минусы существующих технологий», ВНИПИпромтехнологии, 2016), так и профессиональных философов (в рамках российско-германского сотрудничества, Горохов В.Г., Институт Философии РАН, Институт оценки техники и системного анализа Исследовательского центра и Университет г. Карлсруэ). К сожалению, ныне идеология системного подхода к РАО вряд ли включает такое стремление.

По современному реальному раскладу знаний, опыта и полезных возможностей для продолжения практических работ по проблеме российского ПГЗРО более-менее эффективной, скорей всего, может быть такая связка: обновленный ФГУП «НО РАО» - ПАО «ППГХО» - ИГЕМ РАН с подходами времен Н.П. Лаверова – ВНИПИпромтехнологии с подходами времен О.Л. Кедровского.

 

ЛИТЕРАТУРА 

1. Линге И.И., Абрамов А.А., Бейгул В.П. и др. Захоронение РАО на участке Енисейский в Красноярском крае: история выбора площадки и современное состояние исследований. — М.: Наука, 2024. — 368 c. — ISBN 978-5-02-041106-7.

2. Витюк В.В. Экологическая преступность в Российской Федерации: правовая и криминологическая характеристики // Вестник Сибирского государственного университета путей сообщения: Гуманитарные исследования. 2025. № 1 (24). С. 82–92.

3. Витюк В.В. Понятие и общая характеристика террористической и экстремистской преступности в Российской Федерации // Вестник Сибирского государственного университета путей сообщения: Гуманитарные исследования. 2022. № 4 (15). С. 57–68.

4. Дерябин С. А., Уткин С. С., Шевцова Е. В., Казаков К. С., Кузьмин Е. В., Баринов А. С., Дёмин А. В., Свительман В. С., Озёрский Д. А., Бамборин М. Ю. Анализ международного опыта технологий строительства объектов подземной изоляции РАО// Радиоактивные отходы. 2025. № 1 (30). С. 57—72.

5. Кузьмин Е.В., Калакуцкий А.В., Морозов А.А. Технология захоронения радиоактивных отходов в пространстве подземных рудников // Радиоактивные отходы. 2021. № 2 (15). С. 49-62, и Журнал "Горная Промышленность" №5 / 2020, стр.32-37.

6. Копылов И.С., Чусов М.В. Результаты зимней геохимической съемки на Нижнеканском гранитоидном массиве для оценки геодинамической активности // Печеркинские чтения. Пермь. 2021. С. 135-144.

7. Копылов И.С., Чусов М.В. Геохимические исследования гранитоидов Нижнеканского массива для выбора площадок размещения хранилищ радиоактивных отходов // Печеркинские чтения. Пермь. 2022. С. 339-347.