Вышла в свет книга Б.И.Нигматулина и В.А.Пивоварова «Реакторы с тяжелым жидкометаллическим теплоносителем. История трагедии и фарса». Подробнее 

Подводим «атомные» итоги 2025 года

Алексей Анпилогов, президент фонда научных и исторических исследований «Основание» (фото)

Прошедший 2025 год стал для мира ядерной энергии очередным «годом больших ожиданий»: атомный ренессанс, о котором в последнее десятилетие постоянно говорят эксперты, до сих пор лишь «светлая цель на горизонте», тогда как ключевые текущие параметры мировой атомной отрасли по-прежнему колеблются вблизи средних значений прошлых десятилетий.

Почему надо бежать изо всех сил, чтобы остаться на месте

Винить в таком медленном старте саму атомную отрасль не просто бесполезно, но и контрпродуктивно — по сути, сегодня в эту сферу пытаются вернуть все то, что долгие десятилетия блокировали и недодавали по политическим и идеологическим мотивам. Лидеры атомной промышленности призывают правительства принять незамедлительные меры для укрепления энергетической безопасности и ускорения инвестиций в атомную энергетику, предупреждая, что глобальный спрос на чистую, надежную и доступную электроэнергию продолжает расти. Этот призыв прозвучал с самой высокой трибуны: на конференции «Дорожные карты к новой атомной энергетике» в Париже, организованной Агентством по атомной энергии стран ОЭСР и правительством Южной Кореи в сентябре 2025 года.

Фактически, сегодня количество и мощность вновь вводимых в строй атомных энергоблоков лишь компенсирует выбывание старых, не закладывая какого-либо значительного роста не просто доли, но даже и абсолютного значения мощности мировой атомной генерации. В частности, за 2025 год в мире введен один новый блок АЭС, а остановлено — два. При этом за последнее десятилетие установленная мощность ядерных энергоблоков в мире выросла крайне незначительно, всего на 16 ГВт: от уровня в 360 ГВт в 2015 году — до 376 ГВт на конец 2025 года. Разные источники дают немного отличающиеся данные по количеству действующих энергоблоков и по их установленной мощности, но общая тенденция понятна — это крайне незначительный рост мощности, при медленном сокращении количества работающих ядерных реакторов (парк обновляется за счет более мощных новых энергоблоков).

Конечно, в целом картинка мирового развития атомной отрасли несколько более оптимистична: сейчас в мире строится около 70 новых ядерных реакторов в 15 странах, что создает неплохой задел на будущее. Однако и тут надо «платить по историческим счетам»: большинство ядерных реакторов в мире (около 2/3) старше 30 лет, причем пятая часть мирового парка уже вплотную подошла к 50-летнему сроку службы, который традиционно считается максимальным для старых реакторов I и II поколений. Поэтому значительная часть из 70 вновь построенных реакторов, опять-таки, лишь заменит неизбежное выбывание ядерных мощностей в ближайшем будущем.

Кроме того, надо учитывать и географический дисбаланс — выбывание старой атомной генерации в основном идет в США и в странах ЕС, в то время как новые стройки идут в Китае, Индии, России и целом ряде развивающихся стран. Это меняет ландшафт атомной отрасли, где Соединенные Штаты, будучи несомненным лидером в установленной мощности АЭС, вскорости может уступить пальму первенства Китаю.

Впрочем, атомная отрасль в США вполне может совершить неожиданный поворот, который диктуется новой технологической реальностью, формируемой на наших глазах.

Гигаватты мощности для новой цифровой революции

Планы администрации Трампа, связанные с возвратом производств в США и ре-индустриализацией Америки, требуют огромного количества дополнительных ресурсов, в частности электроэнергии. Производители электроэнергии в Соединенных Штатах предсказывают небывалый рост потребления — спрос на электроэнергию в целом по стране вырастет в 1,5 раза уже к 2030 году. При подобных темпах роста потребления и массовом устаревании инфраструктуры ни один штат, ни США в целом не будут способны справиться с возросшей нагрузкой.

Лидером роста потребления электроэнергии в Соединенных Штатах сегодня становятся центры обработки данных (ЦОД). На их долю уже приходится около 10% общего объема потребляемого электричества в стране, а на пике ЦОД требуют до 54 ГВт мощности. К 2028 году их прогнозируемое потребление вырастет до 12%, что сопоставимо с совокупным энергопотреблением такой страны как Польша.

Спрос на услуги ЦОД диктуется быстрым развитием технологий искусственного интеллекта, которые нуждаются в огромных количествах электроэнергии — даже по сравнению с прошлой эпохой цифровизации. Этот бум стимулирует государство и частные компании активно инвестировать средства в производство электричества, и, особенно — в развитие атомной энергетики. Согласно прогнозам Всемирной ядерной ассоциации, к 2030 году мировой спрос на уран для АЭС вырастет на 30%, а к 2040-му — более чем в два раза.

Для США ситуация осложняется тем, что в стране и до этого наблюдался дефицит национальной добычи урана и услуг по разделению его изотопов, что необходимо для производства уранового топлива для электростанций. На долю американских разделительных производств приходилось всего 29% потребляемого в США реакторного топлива, тогда как остальной объем реакторного урана страна закупала за рубежом, где главным поставщиком, с долей в 27%, выступала Российская Федерация.

В 2024 году администрация Байдена ввела запрет на импорт урана из России, который действует до 2040 года. Однако в этом законе сразу была прописана возможность выдачи «особых разрешений» — при отсутствии других источников поставок. По независимым оценкам, эти исключения сразу приобрели массовый характер, поскольку отказ от российского урана мог бы снизить энергопотребление в США минимум на 5%, что разрушало любые перспективы промышленного развития и экономического роста. В результате все заявления чиновников в Соединенных Штатах «о замене российского урана через несколько лет» выглядят сейчас достаточно утопично и имеют популистский окрас.

Фактически, США разработали схему «серого» импорта российского урана: Россия может просто увеличить поставки реакторного урана в страны Евросоюза, поскольку запрет на этот вид топлива не входит в санкционные антироссийские пакеты ЕС. Судя по всему, такой процесс тоже стартовал — несмотря на полное закрытие немецких АЭС, импорт урана из России в Германию вырос почти на 70% за 2024 год по сравнению с годом ранее и продолжил свой рост в 2025 году.

Таким образом, новая цифровая революция с участием искусственного интеллекта, которую начали США, и в которую неизбежно втягиваются Китай, Россия, Евросоюз, Индия и другие игроки «цифрового мира», подставляет плечо развитию мировой атомной энергетики. Этот альянс основан на взаимном экономическом интересе — и поэтому, судя по всему, будет достаточно прочным и долговременным.

Так что там с ураном?

Вернемся к вопросу урана — основного топлива для современных атомных электростанций. В 2015–2020 годах на мировом рынке наблюдалось затишье и низкие котировки: авария АЭС Фукусима, произошедшая в 2011 году, создала на фоне низкого спроса переизбыток предложения урана, что дополнительно усугублялось высоким уровнем складских запасов. Однако, уже с 2021 года начался устойчивый рост цен, и осенью 2021 года спотовая котировка превысила психологически важную отметку в 50 долларов за фунт закиси-окиси урана — впервые за долгое время.

Рост цены продолжился и в 2023-2024 годах, причем спотовые значения достигали 80-90 долларов за фунт, а долгосрочные контракты зафиксировали уровни выше 75–80 долларов. В 2025 году спотовые котировки урана несколько скорректировались после пикового роста, но при этом ценовой уровень остается исторически высоким. Долгосрочные контрактные цены на уран при этом сохраняют устойчивые позиции выше локальных исторических максимумов, что делает экономически оправданным расширение производства и инвестиций в добычу и обогащение. Причем, учитывая фактор «новой цифровой революции» все это может лишь смягчить будущий дефицит урана, но даже эти проекты потребуют времени и вовлечения в оборот более бедных и затратных с точки зрения себестоимости добычи месторождений.

В такой ситуации с природным ураном совсем другой смысл приобретают усилия России по созданию реактора БРЕСТ (Быстрый Реактор Естественной безопасности со Свинцовым Теплоносителем) — это следующий шаг в развитии реакторов-размножителей. Отличительной особенностью проекта является концепция «естественной безопасности» — все сделано так, что БРЕСТ и его топливо не потребуют большого количества громоздких технических средств, которые сейчас используются на АЭС для обеспечения безопасной работы реактора.

Реактор замкнутого цикла — это Святой Грааль ядерной энергетики, который ученые всего мира ищут с самого начала ядерной эры. Обычная атомная электростанция может использовать лишь 0,7% урана, а именно изотоп уран-235, оставляя 99,3% ядерного топлива, содержащегося в виде изотопа уран-238, в качестве инертной массы, превращающейся в отработанное топливо.

Быстрый реактор БРЕСТ от «Росатома» будет работать на уране-238 и преобразовывать его в пригодный для повторного использования плутоний-239, что обеспечит нас ядерным топливом из урана-238 на долгие тысячи лет. Работа быстрого реактора, основанная на тончайших процессах в ядрах атомов, подобна магии — он подобен волшебному кошельку, в котором деньги растут сами собой — загрузил туда 100 рублей, а к концу месяца, несмотря на все расходы, там уже 150 целковых. Строительство инновационного реактора БРЕСТ-ОД-300 на Сибирском химическом комбинате (СХК) в Северске идет по графику и в 2025 году вышло на этап монтажа всех четырех оболочек.

Человечество, еще начиная с 1950-х годов, пыталось создать такой удивительный реактор. Пробовали все: в США это был «Ферми», в Японии — «Мондзю», во Франции — «Феникс» и «Суперфеникс». Однако ни одна из этих стран так и не смогла побороть массу проблем, связанных с очень сложной и напряженной конструкцией такого изделия — она должна работать в постоянном потоке очень жестких и «злых» нейтронов, которые делают даже из высоколегированной стали нечто, похожее на кухонную губку — пористое и непрочное. И только в СССР, а потом в России такие реакторы-размножители построили, но к этому успеху пришлось идти долгих полвека — первый экспериментальный реактор БОР-60 был запущен еще в 1968 году. После чего в России долго, постепенно, но неумолимо увеличивали мощность таких реакторов-размножителей, в 2025 году приступив к постройке промышленного реактора БН-1200 с электрической мощностью в 1200 МВт.

Краткие выводы

Сегодня атомная энергетика остается крупным источником дешевой и низкоуглеродной энергии, и многие игроки, включая Китай, Индию, страны Африки и Азии, активно расширяют свою генерацию, планируя обойти США по установленной мощности АЭС.

Ввод новых атомных электростанций идет медленно, но устойчиво, и в ближайшие годы неизбежно ускорится — благодаря проектам в Азии и в Африке, в странах, стремящихся получить доступ к дешевой, стабильной и низкоуглеродной энергии. На фоне этих тенденций урановые цены прошли фазу стагнации и испытали значительный рост в последние несколько лет, отражая структурное укрепление спроса (в настоящем — и особенно в ближайшем будущем), а также ограниченность текущего и перспективного предложения.

Россия продолжает играть самую активную роль в международной атомной отрасли, участвуя в строительстве АЭС и в поставках уранового топлива, одновременно с этим готовя прорыв в вопросе реакторов-размножителей на быстрых нейтронах и замыкании ядерного цикла.

 

ИнфоТЭК, 14.01.2026