Вышла в свет книга Б.И.Нигматулина и В.А.Пивоварова «Реакторы с тяжелым жидкометаллическим теплоносителем. История трагедии и фарса». Подробнее 

У В.И. Даля, в его Толковом словаре живого великорусского языка содержится, пожалуй, самое короткое и точное определение понятия “история”. История – это то, что было. А катастрофа была, сорок лет назад, от этого никуда не денешься. Хотя желание всё это спрятать тоже было. Тем более, что совсем незадолго до, всего за год до Чернобыля, удалось скрыть от публики ядерную аварию со взрывом активной зоны лодочного реактора на базе ВМФ в бухте Чажма.

Если из истории выбросить всю ложь, то это не значит, что там останется только правда. Там может вообще ничего не остаться. Станислав Ежи Лец 

 

После Чернобыля появился документ, запрещающий доступ к результатам аварии всем, напрямую непричастным. Однако результаты оказались настолько выразительными: радиацию разнесло по всему северному полушарию, что бессмысленность запрета стала очевидна самим запретителям. Итак, история – это якобы то, что было. А как мы узнаём о том, что было? По рассказам участников, свидетелей. Для событий, отстоящих по времени от нас более человеческой жизни, такими свидетелями оказываются какие-то тексты, рисунки, фотографии, кинофильмы и даже археологические находки. 

Здесь уместно вспомнить, что историю пишут победители. Уже поэтому не стоит говорить о какой-то объективности, истинности отражения реальных событий. Если они – эти события – вообще были. Почему описание чего-либо должно иметь в основе реальное событие? Может быть, это просто выдумка – от выполнения “заказа начальства” до фантазии автора, т.е. просто художественное произведение. Яркий пример – Куликовская битва, попала в ряд славных побед русского оружия. А истоки – в художественном произведении, в “Задонщине”, подражании “Слову о полку Игореве”. 

Из реальных похожих событий – разгром дружиной князя Дмитрия татарского отряда мурзы Бегича на реке Воже под Рязанью в 1378 году. Куликовскую битву даже называют историческим дубликатом Вожской битвы. Никаких реальных свидетельств у этой битвы нет: восемь дней русские воины занимались похоронами погибших, т.е. это тысячи трупов, а найти сейчас не могут ни косточки, не то что больших захоронений, заполненных костями погибших. Объявленная в письменных источниках стотысячная численность русского войска сильно превышала “мобилизационные возможности” тогдашних княжеств. Время сбора, перехода от Москвы до поля, переправа через Дон всего этого войска за один день и ряд других нелепостей типа – а чего это князь Дмитрий попёрся за Дон встречать Мамая, когда гораздо лучше было подождать его у границ своих владений, на Оке? Тем не менее миф о Куликовской битве укоренился в письменной истории России. В то же время реальные победы над татарами едва упоминаются. Например, битва при Молодях летом 1572 года, когда русские воеводы со своим двадцатитысячным войском разгромили и обратили в бегство пятидесятитысячную орду крымского хана Давлет Гирея. После чего крымчаки надолго забыли дорогу на Москву. А про “Куликовскую победу” современные историки пишут, что она не оказала никакого влияния на Золотую Орду. Как подтверждение этого, имеем набег Тохтамыша в 1382 году, когда татары сожгли Москву, а князь Дмитрий в это время отсиживался в Костроме.

Не менее яркий пример мифологизации истории – американская лунная программа “Апполон”. Весь этот театр с голливудскими съёмками якобы на Луне был рассчитан на массового зрителя, который был и без того зачарован американской техникой и почти наукой, космической. Способность ракеты “Сатурн-5”, созданной пленными немцами под руководством штурмбанфюрера СС Вернера фон Брауна, доставить на Луну трёх астронавтов с кучей барахла (один луномобиль чего стоит) вызывала большие сомнения как у специалистов – ракетчиков, так и у других технарей. Прямое доказательство этой американской липы было получено отловом лунного модуля экспедиции “Аполлон-13” в Атлантическом океане после старта ракеты “Сатурн-5”. Эта ракета даже на околоземную орбиту ничего не могла вывести. Так что на Луну они не летали, просто запускали ракету с декорацией лунного модуля, без экипажа. Ни на одном старте не была показана посадка экипажа в лунный модуль. 

В то же время широко демонстрировалась процедура встречи экипажа в океане “по возвращению с Луны”, она производила сильное впечатление на обывателя: такие бодрячки, легко передвигаются, белозубо улыбаются. Уже нашим было известно по собственному опыту – неделя в невесомости в тесной кабине и человек теряет способность стоять, а не то чтобы ходить. Тщательный анализ фото- и киносъёмки, проделанный кинооператорами – профессионалами, показал, как эти подделки были выданы за истину. И в голливудском мастерстве нашлось достаточно огрехов, чтобы показать, где реально и как проводилась съёмка, что послужило студией и как строительный цемент изображал лунный реголит. 

Тут обычно возникает вопрос: если эту липу видели советские руководители, которые несли морально – политический урон от “факта высадки” американцев на Луне, т.е.   они опередили нас в космической гонке, почему советская пропаганда не воспользовалась таким удобным случаем, чтобы разоблачить эту ложь и унизить идеологического противника? Оказывается, был просто сговор высоких инстанций: вы, т.е. Советский союз, проглатываете эту липу, даже утирая слёзы   обиды, но за это вам – КамАЗ, нефтекомбинат, пшеница по низким ценам, снятие эмбарго на газ и нефть и ещё много чего, включая выгодные кредиты. Далее ещё интересней. Чтобы эти советские не вздумали разоблачать лунную аферу, затянем их совместную театральную постановку под названием “Союз-Аполлон”. Этакий совместный полёт со стыковкой космического корабля “Союз” с американским лунным модулем “Аполлон”. Здесь реально летал “Союз”, запускать на орбиту декорацию лунного космического корабля “Аполлон” не имело смысла. Так что остальное – хорошая постановка по голливудским методикам. Участвовавший во всём этом космонавт А. Леонов, естественно, утверждал, что американцы были на Луне. Потому что из правительства, от А. Н. Косыгина поступило указание: “американцы на Луне высадились”. Такой приказ. Правда, чтобы американцы не подумали, что мы всему этому верим (мы это верхушка КПСС), отловили их “лунный корабль” в океане и вернули его хозяевам. Однако все эти подробности не обсуждаются. Просто по умолчанию считается, что и Куликовская битва, и американцы на Луне были. Так и в учебниках пишут. Видимо, придётся поправить В. Даля: история – это не только то, что было, но и то, чего не было. Но очень хочется, чтобы было.

А теперь плавно перейдём к нашему случаю. Начнём с того, что по утверждению главного физика – ядерщика (он же президент АН СССР и Директор Института атомно энергии) А.П.Александрова: “Только серьёзное разрушение первого контура представляет действительно серьёзную опасность. Однако подобная авария так же маловероятна, как, например, падение крупного метеорита на Землю. Кроме того, устройства безопасности резко ослабляют последствия даже такой аварии. Что касается ядерного взрыва реактора, то такая возможность в принципе исключена”. Это – 1978 год. 

В предыдущем десятилетии у американцев произошёл взрыв активной зоны на реакторе SL-1. Причина – самопроизвольное извлечение компенсирующего стержня во время ремонтно – наладочных работ. Для изучения этого явления американцы провели два опыта с бассейновыми реакторами - “Борекс” и “Спир”. Опыты со взрывом активной зоны проводились в пустыне, так что о последствиях особо не беспокоились. Кстати, американцы тогда поделились результатами; видимо, как часть платы за   признание их “высадки на Луне”. В НИКИЭТ показали фильм с подготовкой и проведением опыта на реакторе “Спир”. Опыт повторял ситуацию на SL-1, т.е. быстрым извлечением из активной зоны компенсирующих стержней вводилась большая положительная реактивность. Что вызвало разгон на мгновенных нейтронах и взрыв активной зоны. Таким образом, скорость выделения энергии на много порядков превосходит возможность её отвода и рассеяния в окружающей среде. Энергия производится за счёт цепной реакции деления атомных ядер, т.е. имеем ядерный взрыв.

Аварии со взрывом активной зоны реактора не обошли стороной и нас. И, конечно, главный физик – ядерщик об этом был прекрасно осведомлён. В январе 1970 года на заводе “Красное Сормово”, на достраивающейся АПЛ К – 302 проекта 670 “Скат” произошёл взрыв активной зоны реактора ВМ – 4. Наладочные работы производились при заполненном водой первом контуре, но при атмосферном давлении. В связи с этим на местах ещё не установленных приводов поглощающих стержней, в этих отверстиях в крышке реактора были установлены временные пластиковые заглушки, “Пробки от шампанского”, как их называли причастные к событию. Кем – то из наладчиков был ошибочно открыт вентиль, соединивший первый контур реактора с трубопроводом высокого давления. Возросшим давлением в реакторе пластиковые заглушки были выбиты, в отверстия наружу хлынул поток воды. Скорости этой воды в активной зоне хватило, чтобы подхватить потоком поглощающие стержни и вывести их из активной зоны. Следует разгон на мгновенных и взрыв. Корпус реактора принял грушеобразную форму, крышка улетела, пробив крышу цеха. На месте погибли 12 человек, многие из 156 человек, находившиеся в цеху, получили смертельную дозу радиации. 

В августе 1985 г. на базе ТОФ в бухте Чажма “раздолбаи в погонах” устроили “репетицию” Чернобыля. Во время операций по перегрузке активной зоны на АПЛ пришлось приподнимать уже установленную на место крышку реактора. Смонтированные на крышке приводные механизмы компенсирующих и аварийных стержней – поглотителей уже были присоединены к стержням. Подъём крышки в таком состоянии возможен только на определённую малую высоту. Для подъёма использовался плавучий кран, но жёсткого соединения с корпусом лодки, как этого требовала инструкция, сделано не было. В это время в бухту на скорости 12 узлов входит катер – торпедолов, хотя имеется знак, ограничивающий скорость гораздо меньшей величиной. Волной от движения этого катера плавучий кран раскачивается, поддёргивает трос, нагруженный крышкой реактора. Крышка вместе с подвешенными к ней поглощающими стержнями уходит вверх. Вводится, большая положительная реактивность, разгон, взрыв. Подъёмный кран полностью разрушен, крышку реактора нашли на берегу в километре от воды. Сразу погибло 10 человек, более 100 гектаров территории базы заражено радиоактивностью. Итак, “что касается ядерного взрыва реактора, то такая возможность в принципе исключена”. Это успокаивающее заявление не встречало возражений, потому что наши аварии со взрывом активной зоны были хорошо засекречены, а об американских событиях информация не сильно распространялась, оседая в среде физиков – ядерщиков.

И тут грянул Чернобыль. Судя по последствиям, это был взрыв активной зоны, а по масштабам разрушений энергия взрыва оценивалась как 0,1 – 0,15 килотонн ТНТ, это примерно пара железнодорожных вагонов тротила. Ничего, кроме цепной реакции давления урана – 235, не могло произвести такого количества энергии – ни мгновенное расширение теплоносителя с давлением 70 атм при температуре насыщения, ни взрыв водородо – воздушной смеси, которую ещё нужно собрать. Перед членами правительственной комиссии встал вопрос: как быть с названием? Не называть же это ядерным взрывом активной зоны, возможность которого “в принципе исключена”. Было найдено мудрое решение – обозвали это явление тепловым взрывом. Это когда выделение тепловой энергии на много порядков превосходит возможности её отвода и рассеяния в окружающей среде. А за счёт каких процессов производится эта тепловая энергия – не ясно. Это может быть и химическая реакция, и цепная реакция деления тяжёлых ядер. 

Термин оказался настолько удачным, что некоторые эксперты посчитали, что он относится и к расширению теплоносителя, заполнявшего циркуляционный контур реактора, т.е. совсем вдали от ядерного взрыва. К сожалению, другие решения, принятые по рекомендации академиков (Е.П.Велихов и В.А.Легасов), к мудрым не отнести. Видимо, утверждение начальства о невозможности ядерного взрыва реактора крепко засело в в головах академиков. По их представлению, несмотря на какие - то взрывы, основная масса топлива осталась в активной зоне, а графит – замедлитель в активной зоне воспламенился и продолжал гореть. Так что последующие действия стали следствием неверных представлений, сложившихся в головах академиков. 

Один решил защищаться от “китайского синдрома”: это когда расплав активной зоны прожигает бетон фундамента и уходит в глубь, заражая радиацией грунтовые воды. Для предотвращения такого реально невероятного события решили под фундамент энергоблока поместить специальный теплообменник. При рытье туннеля облучили сотни шахтёров. Для борьбы с горением графита, которого вообще – то уже не было в шахте реактора, и подавления возможной самопроизвольной цепной реакции в оставшемся топливе устроили заброс различных материалов в разрушенный реактор с вертолётов. Облучили десятки вертолётчиков. В шахту реактора так ничего и не попало: точность сброса зависит от высоты, а она не могла быть достаточно малой из – за мощного радиационного фона над развалинами блока. Что – то из этого останется в истории. Суета по поводу “китайского синдрома” – едва ли. Слишком очевидной оказалась эта дорогостоящая глупость. А вот горение графита, которого не было – ни графита, ни горения – это уже вышло в историю, как важный вызов, как угроза распространения радиации. 

На борьбу с этим “пожаром” и были направлены усилия по ликвидации последствий. Это осядет и уже осело в учебниках. Хотя гореть там, в разрушенном центральном зале, было чему: пластиковая изоляция сотен тонн кабелей мостового крана и разгрузочно – загрузочной машина (РЗМ). А также пластикат на полу. Кстати, если говорить о пожарах на АЭС, то горит либо масло в машзале, либо силовые кабели. Другому там гореть нечему. Другой важный момент, так же уже осевший в истории – это непосредственная причина разгона мощности и взрыва реактора. Здесь придётся вернуться к программе испытаний выбега турбогенератора (ТГ) и к попытке понять, как удалось так быстро ввести большую положительную реактивность, вызвавшую резкий рост мощности. Такой, что стержни аварийной защиты и естественные механизмы типа эффекта Доплера, не смогли прекратить этот рост. Когда участники интернет – форумов рассуждают об испытаниях при 700 МВт(т) или при 200 МВт(т), они не понимают смысла этих испытаний и даже косвенно оправдывают А. С. Дятолова, который решил проводить испытания выбега ТГ при мощности реактора 200 МВт(т), т.е. в ситуации, не имеющей никакого отношения к аварии с полным обесточиванием энергоблока. По программе испытаний, которая не однажды подвергалась критике, до 1986 года было проведено три испытания выбега на энергоблоках ЧАЭС. Последнее – в 1985 г. на 3 – м блоке. 

Неудача с регистрацией результатов этого испытания стала причиной повторения их на 4 – м блоке в апреле 1986 г. Никаких проблем с мощностью реактора во всех испытаниях не было, потому что выбег ТГ происходил при нулевой мощности, т.е. при заглушённом реакторе. При тепловой мощности около 700 МВт оператор нажимал кнопку закрытия стопорно – регулирующего клапана (СТК) турбины, при этом автоматически срабатывала аварийная защита реактора. Мощность реактора снижалась до нуля, а подача пара на турбину прекращалась. Происходил свободный выбег роторов турбогенератора. Никаких причин для аварии на реакторе не создавалось. Целью этих испытаний была проверка возможности использовать инерцию вращающихся масс для производства электроэнергии для главных циркуляционных насосов (ГЦН) и питательных электронасосов (ПЭН) в ситуации полного обесточивания энергоблока. Считалось, что необходимо в течение 30 - 40 секунд сохранять подачу от ГЦН и ПЭН, чтобы избежать перегрева топливных каналов (ТК). За это время должны были запуститься и принять нагрузку дизель – генераторы, питающие аварийные насосы блока. 

Надо сказать, что инициаторы этих испытаний уже утратили интерес к такому способу повышения безопасности, так как Генпроектантом совместно с Главным конструктором уже была создана быстродействующая баллонная система аварийного охлаждения, которая вполне справлялась с задачей недопущения перегрева ТК при подобных авариях. Кроме того, реактор РБМК обладает возможностью отводить до 25% тепловой мощности за счёт естественной циркуляции теплоносителя. В аварии с полным обесточиванием энергоблока важно не превысить определённую скорость снижения давления в контуре при сбросе пара через главные предохранительные клапаны (ГПК), чтобы не нарушать естественную циркуляцию. В связи с этим пришлось уменьшать пропускную способность клапанов против требований Котлонадзора. Так что для Главного конструктора испытания выбега ТГ с целью повышения безопасности эксплуатации энергоблока были неактуальны. И на 4 – м энергоблоке ЧАЭС в ночь с 25 на 26 апреля 1986 года тоже всё могло закончиться благополучно. 

Даже несмотря на предшествующие события с прекращением снижения мощности и замену оперативного персонала, готовившего испытания. Смена А. Ф. Акимова в 00 часов 26 апреля 1986 г. получила реактор на мощности 720 МВт(т), т.е. имелось исходное состояние для испытаний выбега ТГ по программе. Фактически осталось закрыть СРК последней остававшейся в работе турбины. После чего автоматически сформируется сигнал А35, реактор заглушается, а ТГ8 переходит в режим свободного выбега. Здесь следует вспомнить о том, что в процессе снижения мощности реактора силами команды Харьковского турбинного завода производились измерения вибраций на подшипниках ТГ8. Оставалось провести эти измерения на холостом ходу ТГ8. Для этого требовался очень малый расход пара на турбину, без дальнейшего снижения мощности не обойтись. Для нормального, ответственного персонала на БЩУ эта задача решается в режиме “или / или”. Если идти на измерение вибраций при низкой мощности, то получим отравленный ксеноном реактор с недопустимо низким запасом реактивности в стержнях. Это значит, что после измерений вибраций реактор уже не вернуть в программное состояние. Значит, испытания выбега откладываются. Если же вы проводите испытания выбега по программе, то измерить вибрации на холостом ходу не удастся. Однако руководитель испытаний посчитал, что задачу можно решить в режиме “и / и” т.е. выполнить ту и другую работу последовательно.

Начальник смены 4 – блока И. И. Казачков: “… у нас неоднократно было менее допустимого количества стержней – и ничего. Никто из нас не представлял, что это чревато ядерной аварией. Мы знали, что этого делать нельзя, но мы делали…” В связи с этим любопытна оценка действий персонала сотрудниками КГБ УССР, которые принимали участи в расследовании причин аварии: “…общей причиной аварии явилась низкая культура работников АЭС. Речь идёт не о квалификации, а о культуре работы, внутренней дисциплине и чувстве ответственности”. Это в протоколе от 07.05.1986 г. Так что даже случайное заглушение реактора в процессе снижения мощности не остановило А.С.Дятлова от проведения испытаний. И когда внутризонные датчики показали прекращение цепной реакции деления, он утверждал, что реактор не заглох, а имел тепловую мощность около 30 МВт по показаниям боковых ионизационных камер (БИК). Хотя прекрасно знал, во всяком случае должен был знать, что БИК отградуриованы по тепловому балансу циркуляционного контура. Это значит, что источник тепла может быть любой, в данном случае это было остаточное тепловыделение, сопровождающее процесс распада продуктов деления, так называемый гамма – фон. Итак, реактор заглох. По правилам при запасе реактивности менее допустимого (это 15 полностью погружённых поглащающих стержней) вводи все поглощающие стержни в активную зону, жди разотравления – прохождения - “йодной ямы”. 

Понятно, что все испытания/измерения сорваны. Начальство по головке не погладит. А вот этого мы допустить не можем. Даётся команда на подъём мощности, фактически на запуск остановленного, отравленного ксеноном реактора. Ценой извлечения из активной зоны почти всех поглощающих стержней удаётся поднять мощность до 160 МВт(т) и провести измерение вибраций на холостом ходу ТГ8. При этом была разорвана связь закрытия СРК и АЗ – 5, чтобы ненароком не заглушить реактор при сильном прикрытии СРК для создания очень малого расхода пара, необходимого для холостого хода турбины. Дальнейшие попытки поднять мощность позволили достичь 200 МВт(т). Руководитель испытаний решил, что этого достаточно для испытаний выбега, и дал команду на закрытие СРК, забыв о том, что связь закрытия СРК и А3 – 5 разорвана и не восстановлена. Так что реактор продолжал работать, хотя сток пара на турбину был перекрыт. 

Причина дальнейших событий, завершившихся взрывом активной зоны на удивление быстро была “установлена” эксплуатационным персоналом (нажали кнопку А3 – 5, чтобы остановить реактор, а он взорвался) и научным руководителем проекта РБМК – Институтом атомной энергии ( директор – А. П. Александров, его заместитель по проекту РБМК – А.К.Калугин). В расчётных анализах аварии, проводившихся сотрудниками ИАЭ, рассматривались два варианта.

По первому – рост мощности вызван закипанием теплоносителя в активной зоне, т.е. работал положительный эффект реактивности по теплоносителю. При этом влияние концевого эффекта стержней системы управления и защиты (СУЗ) несущественно. “Однако механизм этого начального закипания не ясен”. В качестве возможных источников пара рассматривалась кавитация на запорно – регулирующих клапанах (ЗРК), установленных на входе каждого ТК. Однако о кавитации тут же забыли. Причина этой забывчивости понятна. Для расчётных анализов аварий применялись теплогидравлические коды (расчётные программы), позволявшие достаточно подробно смоделировать процессы в контуре реактора при разнообразных исходных событиях аварий. Но ни один из этих кодов – ни зарубежный, ни отечественный – не имел в своём составе модели кавитации. Для обнаружения условий кавитации этого сугубо локального явления – требуется трёхмерное описание течения теплоносителя в характерных местах ( узкие щели, острые выступы и т.п.), а все эти теплогидравлические коды типа американского RELAP – одномерные. В них рассматриваются осреднённые по сечению потока параметры. Так что кавитацию этими кодами обнаружить невозможно.

По второму варианту – положительный выбег мощности от стержней СУЗ, далее – закипание. Ввод положительной реактивности. Всё очень наглядно и красиво. Однако не укладывается во временную шкалу событий: реактор уже исчез, а в их анализах ещё продолжается рост мощности. Поскольку только въедливые любители способны разглядеть эти временные несоответствия, то версия прекрасно осела в умах, на твёрдых и электронных носителях информации. Даже последующие доказательства невозможности разогнать мощность до взрыва с помощью концевого эффекта стержней ничего не изменили. О необходимости дополнительного ввода реактивности говорили и эксперты МАГАТЭ, но это уже ничего не меняло. Так что в истории остался концевой эффект стержней СУЗ как причина разгона мощности реактора во время испытаний выбега ТГ на 4 – м блоке ЧАЭС 26.04.86. И тут мы замечаем, что преобладающее мнение, оседающее в истории в роли “было”, формируется из высказываний людей, находящихся на верхних ступенях научной и административной иерархии. Если ты академик или член – корр, то не важно какой ты специалист в данной области. Публика не вникает, считая, что если ты физик, то про ядерные реакторы знаешь всё. Например, Е. П. Велихов во главе комиссии, разбирающейся в причинах аварии на ЧАЭС. Физик, но не реакторщик. Такие люди пишут выводы, противоречащие основным законам сохранения массы/энергии/количества движения. Но никогда – противоречащие “закону сохранения власти” – власть не виновата.

К.П. Чечеров, специалист, который знал про Чернобыльскую аварию больше всех и первым выдвинул наиболее вероятную версию произошедшего, был слишком наивен, полагая, что он откроет глаза публике и начальству на истинное положение. При этом оценивал эффективность (если не сказать порочность) мероприятий по ликвидации последствий аварии. В своих интервью зарубежным и отечественным журналистам он рассказывал о том, что активная зона была выброшена из реакторной шахты, что взрыв был ядерным, что топлива в развале энергоблока осталось мало, что никакой опасности от выноса радиоактивности за пределы Укрытия нет. Этим, кстати, он вызвал взрыв ненависти у “незалежных” физиков. Они, во главе с академиком В.Г.Барьяхтаром, обрушились на него в печати с площадной руганью и оскорблениями, так как испугались, что он помешает им получить иностранные деньги, почти миллиард долларов в том числе и на строительство нового саркофага. Остаётся только сожалеть, что не успел Константин Павлович написать книгу, где нашли бы отражения самые яркие аспекты Чернобыльской катастрофы. А материала у него для этого было предостаточно.

И так, что же останется в истории, которая, как мы понимаем, не только то, что было, но и то, чего не было? Первое – реактор взорвался после нажатия кнопки А3 – 5, т.е. при начале работы аварийной защиты, а все остальные события, произошедшие под руководством А.С.Дятлова, не столь важны. За них, мол он отсидел. А виноват во всём главный конструктор, создавший реактор, который, по мнению эксплуатационного персонала 4 – го блока, взорвался бы на любой АЭС с РБМК. Просто им не повезло. Второе – взрыв был тепловым. И всё. Откуда взялась энергия этого взрыва – рассказывать не будем. Третье – горение графита, который почему – то остался в реакторной шахте. Это основная угроза распространения аварии. С ней и боролись. При этом в разрушенном энергоблоке осталось не менее 95% загрузки топлива. Надо понимать, теперь под крышей нового саркофага “незалежные” исследователи эти 180 тонн топлива и найдут.

И, наконец, чтобы не остаться в плену “истории”, вспомним, что же произошло в ночь на 26 апреля 1986 г. на 4-м энергоблоке ЧАЭС. Созданный на основе опыта разработок и успешной эксплуатации промышленных водо-графитовых реакторов энергетический реактор РБМК не обладал необходимыми характеристиками безопасности. Эти недостатки нейтронной физики реактора проявились при нарушениях регламента эксплуатации и программы испытаний выбега ТГ на 4-м энергоблоке ЧАЭС. Незаглушённый в начале испытаний выбега ТГ реактор находился в водяном, некипящем режиме при почти полном отсутствии штатных поглотителей (стержней СУЗ) в активной зоне. В таком состоянии активная зона обладала большим положительным пустотным эффектом реактивности по теплоносителю, т.е. при понижении плотности теплоносителя (появление паровой фазы) цепная реакция укорялась, что вело к росту мощности реактора. Появление кавитационного пара от ЗРК на входе ТК юго – восточного квадранта активной зоны привело к резкому росту энерговыделения, перегреву и массовому разрушению ТК (несколько десятков) в нижней части.

Поток теплоносителя со стороны сепараторов пара на выходе разрушенных ТК имеет очень высокую (десятки тысяч градусов) температуру, фактически это поток плазмы. Под воздействием такого потока и теплового излучения расплавляется/выжигается четверть нижней плиты, повреждается нижняя опора. плита повисает на неповреждённых ТК и отрывает ТК от трубопроводов водяных коммуникаций. Следует выброс огромного количества пара в нижнюю часть реакторной шахты, создавая тем самым скачок давления, который выбрасывает активную зону вместе с верхней плитой. Оборвав по ходу движения трубопроводы пароводяных коммуникаций, тем самым потеряв остатки воды, активная зона взрывается под потолком центрального зала. Но все это подробности лишь для въедливых любителей. Публика вполне удовлетворилась историей. В связи с этим продолжает мучить вопрос: история – это наука или … Тут напрашивается аналогия с заметками из записной книжки великого сатирика по поводу дома отдыха. По классическому определению, наука – это знание, эмпирически проверяемое и подтверждаемое.

Источники

А. П. Александров – Атомная энергетика и научно-технический прогресс “Наука”, М., 1978

Чернобыль. “Пять трудных лет”, М. Издат., 1992.

А.С.Дятлов – “Как это было. Взгляд оператора”, М.,

“Научтехлитиздат”, 2000.

Б.И.Горбачёв – “Анализ причин и реалистический сценарий Чернобыльской аварии”,

“Gorbachov 21226doc”, 27.01.2003.

А.Н.Киселёв, К.П.Чечеров – “Модель процесса разрушения реактора 4-го энергоблока Чернобыльской АЭС”, “Атомная Энергия”, т. 91, вып. 6, декабрь 2001.

“Канальный ядерный энергетический реактор РБМК”, М., изд-во “ГУПНИКИЭТ”, 2006.

Ю. Елхов –   “Технология лжи или пока живут на свете дураки”, Минск, “Колорград”, 2021.

В. Егоров – “Загадка Куликова поля или битва, которой не было”, М., “Алгоритм”, 2011.

О.Ю. Новосельский – “Куда делся графит?”, “Атомная Стратегия”, № 159, март 2020.

“10 лет после Чернобыля”, сборник информационных материалов, М., 1996.

В.Г. Барьяхтар, Б.И. Горбачёв, В.П. Кухарь – “Чернобылские небылицы – 5”, “Nuclear No.ru”, 08.01.2007.

О.Ю. Новосельский – “Легенда об аварийной защите, взорвавшей ядерный реактор”, “Атомная Стратегия”, № 121, декабрь 2016.

“Успешный эксперимент, закончившийся катастрофой”, “Техника – молодёжи”, № 9, 1997.

“Пора признать: взрыв был ядерным”, “Техника – молодёжи”, № 10, 1997.