Вышла в свет книга Б.И.Нигматулина и В.А.Пивоварова «Реакторы с тяжелым жидкометаллическим теплоносителем. История трагедии и фарса». Подробнее 

Уважаемые читатели портала ПроАтом и журнала Атомная стратегия! Как физик, эколог и член Правления Международного бюро мира (МБМ), я с глубокой тревогой наблюдаю за эскалацией российско-украинского конфликта, перекинувшегося в Балтийский регион.

 

Это расширение опасно увеличивает риск прямого военного столкновения с участием балтийских стран НАТО — территорий, насыщенных ядерно-опасными объектами: атомными электростанциями и хранилищами ядерных отходов. Даже обычный военный конфликт в такой среде способен вызвать катастрофу континентального масштаба. 

В эти мрачные времена особенно важно, чтобы представители гражданского общества России и Соединённых Штатов говорили ясно и совместно. Именно с этим убеждением я обратился к моему давнему другу и коллеге в МБМ, доктору Джозефу Герсону, с просьбой написать статью специально для ПроАтома и Атомной стратегии.

Наша цель — донести до российской аудитории не только официальные позиции, но и принципиальный, хорошо обоснованный голос американского гражданского общества.

Доктор Герсон в особом представлении не нуждается. Он является со-директором МБМ, президентом Кампании за мир, разоружение и общую безопасность, имеет докторскую степень в области политики и международной безопасности. Более сорока лет он работает с хибакушами — жертвами атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки — был членом делегации организации Нихон Хиданкё на вручении Нобелевской премии мира в декабре 2024 года.

Др. Герсон стоял у истоков Движения за ядерное замораживание 1980-х годов, он автор знаковой книги Империя и бомба: как США используют ядерное оружие для доминирования в мире и многих других работ. Мало кто способен предложить столь острый и исторически обоснованный анализ, которого требует наш опасный момент.

Статья д-ра Герсона написана в июне 2026 года, и обращается к истории, уроки которой мы обязаны усвоить. В ней показано, что развал архитектуры контроля над вооружениями толкает мир к пропасти. Но одновременно история предлагает и модель выживания: принцип Общей безопасности, согласно которому ни одна страна не может быть в безопасности за счёт других. Для аудитории, понимающей физику и технику ядерного оружия, этот призыв к диалогу, снижению рисков и новому видению безопасности — не наивная мечта, а самая рациональная из всех стратегий выживания.

Я признателен д-ру Герсону за согласие на моё приглашение, а редакции ПроАтома за возможность этой публикации.

С уважением, Олег Бодров, физик, эколог,
член Правления Международного бюро мира
 (International Peace Bureau), Санкт-Петербург.

 

К диалогу и выживанию в опасное время

 

Аннотация

В статье анализируется крах международной системы безопасности, сформировавшейся после Второй мировой войны. На исторических примерах — от Карибского кризиса до Комиссии Пальме — показано, что принцип общей безопасности — единственный рациональный путь к выходу из ядерной пропасти. Предлагаются конкретные шаги: саммит США, России и Китая, на котором будет подтвержден принцип недопустимости ядерной войны, возобновление деятельности Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), восстановление контактов между военными и возвращение к Договору по открытому небу с акцентом на абсолютной необходимости восстановления доверия.

Самый опасный момент со времён Карибского кризиса

Часы Судного дня журнала Бюллетень учёных-атомщиков (Bulletin of the Atomic Scientists) предупреждают, что мы столкнулись с самыми серьёзными угрозами с первых дней холодной войны, и уж точно со времен Карибского кризиса. Тогда, в 1962 году, высшие чины администрации Кеннеди оценивали вероятность перерастания ракетного кризиса в ядерную войну как 50 на 50. После этого противостояния «лицом к лицу» Дэниел Эллсберг, старший советник Кеннеди по ядерным вопросам, настолько пессимистично оценивал будущее человечества, что, не рассчитывая дожить до старости, перестал делать отчисления в свой пенсионный фонд.

Однако и президент Кеннеди, и председатель Хрущёв вместе с правящими окружением были настолько отрезвлены призраком ядерного уничтожения, что быстро перешли к переговорам по Договору о частичном запрещении ядерных испытаний. Их преемники надстроили этот фундамент, создав режим контроля над вооружениями, просуществовавший шесть десятилетий. Они заключили ряд договоров — от Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) до Соглашения по ограничению стратегических вооружений (ОСВ) и Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ). Они ограничили опасность ядерной гибели, но не устранили её.

Крах архитектуры контроля над вооружениями

Этот режим контроля над вооружениями остался в прошлом. Сначала, почти четверть века назад, был расторгнут Договор об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО). Затем истек срок действия Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ-3). Теперь президент Трамп одержим идеей возобновить испытания ядерного оружия, а США и Россия готовятся к развертыванию новых ракетных систем, способных нести ядерные боеголовки.

Усугубляя ядерную опасность, Пекин наращивает свой арсенал, стремясь к паритету с Москвой и Вашингтоном. Мы превращаемся в трёх скорпионов с ядерным оружием в одной банке. Это, а также обеспокоенность России по поводу ядерных арсеналов Франции и Великобритании, усложняет любую возможную будущую дипломатию по сокращению вооружений. Неспособность США, России и Китая найти точки соприкосновения — или хотя бы прийти к консенсусу по документу, основанному на принципе наименьшего общего знаменателя, — стала одной из главных причин того, что в мае этого года Конференция по рассмотрению действия Договора о нераспространении ядерного оружия в третий раз подряд завершилась провалом.

Геополитический ландшафт дополнительно осложнён американо-израильско-иранской войной. В ходе неё президент Трамп рассуждал о возможности нанесения ядерных ударов малой мощности по иранской ядерной инфраструктуре [1].

Как и следовало ожидать, все больше стран извлекают урок из ситуации с Северной Кореей: великие державы не нападут на вас, если у вас есть ядерный арсенал. Таким образом, в странах, находящихся на пороге ядерного распространения, от Сеула до Стокгольма, включая Иран, Польшу, Японию и других, усиливается политическое давление в пользу распространения ядерного оружия.

«Люди и ядерное оружие не могут сосуществовать»

Политический реализм и выживание нашего вида — две взаимодополняющие концепции. Как предупреждают выжившие после атомной бомбардировки Японии и их организация Нихон хиданкё (лауреат Нобелевской премии мира 2024 года), это должно быть очевидно: «Люди и ядерное оружие не могут сосуществовать».

Мы уже не раз оказывались на волосок от вымирания: ложные срабатывания систем противоракетной обороны, ошибочные приказы о запуске, несчастные случаи и геополитические просчеты [2]. И, как объяснил лауреат Нобелевской премии мира Джозеф Ротблат, основатель Пагуошских конференций и единственный высокопоставленный ученый Манхэттенского проекта, уволившийся по соображениям совести, перед человечеством стоит непростой выбор. Мы можем либо полностью уничтожить мировые ядерные арсеналы, либо допустить их распространение и, в конечном счете, применение. Почему? Потому что ни одна страна не станет долго терпеть то, что она считает несправедливым и угрожающим дисбалансом сил — в данном случае дисбалансом ядерного террора.

Даже при самом благоприятном развитии событий потребуется немало времени — возможно, больше, чем у нас есть, — чтобы укрепить доверие и провести переговоры, необходимые для построения мира, свободного от ядерного оружия. Это, в свою очередь, заставляет нас извлечь еще один урок из истории отношений между США и Россией: возможность Общей безопасности. Как напоминают нам наши китайские друзья, в кризисных ситуациях есть не только опасность, но и возможности.

Урок Общей безопасности и Комиссия Пальме

В 1980-х человечество оказалось в похожей ситуации. Две великие державы балансировали на грани катастрофической войны, способной вызвать ядерную зиму. США и СССР подвели мир к ядерной пропасти планами развёртывания ракет СС-20, Першинг-2 и крылатых ракет.

Сочетание народных движений, выступавших за прекращение гонки ядерных вооружений, и осознание президентом Горбачевым необходимости сокращения военных расходов для спасения советской экономики, побудили премьер-министра Швеции Улофа Пальме созвать Независимую комиссию по разоружению и безопасности.

Георгий Арбатов, наиболее авторитетный военный советник Горбачёва, позже написал о работе Комиссии и её рекомендациях, изменивших мир. На встречах с бывшим госсекретарём США Сайрусом Вэнсом и лидерами Австрии, Германии, Норвегии, Индии и других стран «зародился новый подход к ядерному оружию». Его суть, в формулировке Арбатова, заключалась в том, что «мы не можем создать свою собственную безопасность за счет или в ущерб чужой, а только на основе учета взаимных интересов» [3].

Чтобы остановить набирающую обороты гонку вооружений, каждой из сторон нужно было назвать действия противника, которые представляют для нее наибольшую угрозу, а затем договориться о мерах, которые устранили бы эти угрозы, не ослабляя при этом ни одну из сторон. Эти непростые переговоры привели в 1987 году к подписанию Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, который запрещал размещение ракет СС-20, крылатых ракет и Першингов-2 и фактически положил конец холодной войне за два года до падения Берлинской стены.

Определяющий контекст сегодняшнего кризиса

Контекст определяет практически всё. Размышляя о провале Конференции по рассмотрению действия Договора о нераспространении ядерного оружия в 2026 году, посол Вьетнама До Хунг Вьет, председатель Конференции, заявил, что «справедливо будет отметить», что тупиковая ситуация в отношениях между США и Ираном, которая «висела над нами с самого начала», а также война в Украине и ядерный арсенал Северной Кореи сделали достижение консенсуса невозможным.  По его словам «политические проблемы, в том числе гонка за превосходство в области искусственного интеллекта, были непреодолимыми» [4].

По мере смены поколений знания и мудрость неизбежно теряются и приобретаются вновь. После двух мировых войн, унёсших от 75 до 97 миллионов жизней, уцелевшие великие державы стремились «избавить грядущие поколения от бедствий войны». Они пытались сделать это, одновременно сохраняя свои имперские полномочия и привилегии. Так, статья 1 Устава ООН обязывает государства «поддерживать международный мир и безопасность и с этой целью принимать эффективные коллективные меры для предотвращения и устранения угрозы миру…»

По большей части это первое обязательство соблюдалось — за значительными исключениями в Индокитае, Афганистане, а также в ходе интервенций в Восточной Европе и странах Карибского бассейна. Однако с распадом Советского Союза и приходом к власти режима Буша-младшего и Дика Чейни отношения между великими державами вернулись к правилам игры мафиозных кланов. Опьяненное высокомерием правительство США во главе с Бушем и Чейни хвасталось: «Теперь мы империя, и когда мы действуем, мы создаем свою собственную реальность. И пока вы изучаете эту реальность, мы снова будем действовать, создавая другие, новые реальности... Мы — творцы истории». 

Высокомерие Вашингтона, считавшего себя вершителем судеб, продолжалось и в 1990-е годы, при администрации Билла Клинтона. Вместо того чтобы с уважением относиться к российской истории, политической культуре, особенностям менталитета и потребности простых россиян в экономической безопасности, Клинтон и его приближенные навязали еще одну катастрофическую революционную ломку — неолиберальную экономическую шоковую терапию. Результатом стали массовая миграция, обнищание, рост смертности и усиление централизованного авторитарного управления в Москве.

Политическая и экономическая системы России пришли в упадок во время правления Бориса Ельцина. Несмотря на предупреждение Джорджа Кеннана — автора концепции сдерживания в период холодной войны, — о том, что расширение НАТО приведет к катастрофическому конфликту, президент Клинтон в 1999 году сделал именно это. Он инициировал расширение НАТО, в результате чего в альянс вошли Польша, Венгрия и Чехия. В 2004 году Джордж Буш-младший добавил в НАТО семь стран Центральной и Восточной Европы. Затем, в 2008 году, вопреки совету своего старшего советника Фионы Хилл и вопреки возражениям Германии и Франции, Буш-младший добился включения Украины и Грузии в повестку саммита НАТО.

Памятуя о вторжениях с Запада — Наполеон, кайзер и Гитлер, — Кремль отреагировал так, как и предсказывали Кеннан и Хилл. Последовало явно нарушающее Устав ООН вторжение России в Грузию под предлогом защиты. Между тем, еще до вступления Киева в НАТО, и в ответ на расширение военного присутствия альянса в Украине, президент Путин, по некоторым данным, еще в 2007 году начал планировать то, что впоследствии стало разрушительной «специальной военной операцией».

Одним из первых вопиющих актов Буша-Чейни был выход из Договора об ограничении систем противоракетной обороны, который в то время являлся краеугольным камнем контроля над вооружениями.  То немногое, что оставалось от взаимного доверия между Западом и Россией стало жертвой войны.

Война также подтолкнула к дальнейшему расширению НАТО: Финляндия и Швеция вступили в альянс, тем самым удвоив протяженность границы между НАТО и Россией. Помимо сотен тысяч украинских и российских жертв, сопутствующим уроном стали российско-американские соглашения по контролю над вооружениями — СНВ-3 и Договор по открытому небу.

Новая холодная война стала ещё опаснее, поскольку американский военно-промышленный комплекс и Кремль активно «модернизируют» ядерные силы, а европейские страны, опасаясь возможных российских территориальных амбиций, закладывают основы новой европейской военной сверхдержавы.

Ядерные угрозы и гонка вооружений

Существует ошибочное, но широко распространённое убеждение, что ядерное оружие не применялось после атомной бомбардировки Нагасаки. Это не так. Как позже писал Дэниел Эллсберг, во время международных кризисов и войн президенты США готовились к началу ядерной войны и угрожали ее развязать. Они поступали так же, как вооруженный грабитель, который приставляет пистолет к голове жертвы: независимо от того, нажат ли курок, оружие уже применено. Соединенные Штаты прибегали к ядерному шантажу не только во время Карибского кризиса, но и неоднократно во время войн и интервенций на Ближнем Востоке, войны во Вьетнаме, кризиса в Тайваньском проливе и других кризисных ситуациях.

Как выразился бывший министр обороны США Гарольд Браун, при наличии у США возможности нанести первый удар и соответствующей доктрины, наши обычные вооруженные силы становятся «значимым инструментом военной и политической мощи».

Ноам Хомский сформулировал иначе: «Это означает, что под прикрытием стратегического ядерного оружия... нам удалось запугать всех, кто мог бы помочь защитить людей, на которых мы намерены напасть» [5].

США — не единственная ядерная держава, практиковавшая ядерный шантаж. Все остальные ядерные государства делали это как минимум однажды. Ещё в 1956 году премьер Булганин угрожал Лондону и Парижу, надеясь вынудить их уйти из Египта во время Суэцкого кризиса. В последнее время, и с немалым эффектом, президент Путин и бывший президент, а ныне заместитель председателя Совета безопасности России Дмитрий Медведев неоднократно угрожали применением ядерного оружия [6].

Ядерные державы пытаются легитимизировать свои арсеналы и «модернизацию» на основе теории сдерживания — будто каждое новое развёртывание продиктовано необходимостью предотвратить ядерную атаку со стороны противника. На самом деле первоначальная «Доктрина совместных ядерных операций» администрации Джорджа Буша-старшего выдала их с потрохами. Как гласил этот документ, «основная задача американского сдерживания — влиять на потенциальных противников, чтобы они воздерживались от действий, способных нанести ущерб национальным интересам США» [7]. То же самое относится и ко всем другим государствам, обладающим ядерным оружием. Как показывает история ложных тревог, ошибочных приказов о запуске, аварий и необдуманных агрессивных действий, сдерживание работает только до тех пор, пока не перестает работать.

Еще до истечения срока действия Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений, ограничивавшего количество развернутых стратегических ракет 1550 единицами, Вашингтон и Москва вступили в гонку вооружений. США тратят 1,7 триллиона долларов на «модернизацию» и замену всей своей ядерной триады, включая межконтинентальные баллистические ракеты наземного базирования, предназначенные для нанесения первого удара, и форсированно восстанавливают производство ядерных боезарядов.

Стремясь сохранить паритет, Россия также разрабатывает и готовит к развёртыванию целый ряд новых стратегических вооружений. К ним относятся гиперзвуковой планирующий боевой блок, размещаемый на «сверхтяжелой» межконтинентальной баллистической ракете «Сармат»; гиперзвуковая баллистическая ракета воздушного базирования, способная совершать маневры уклонения; крылатая ракета с ядерной силовой установкой «неограниченной дальности»; ядерный подводный беспилотник «неограниченной дальности» и гиперзвуковая ракета морского базирования [8].

Президент Трамп, стремящийся вернуть США ядерное и технологическое превосходство, а также одержать верх в соревновании с Китаем в области искусственного интеллекта, также хочет потратить триллионы долларов на свою систему противоракетной обороны «Золотой купол». Она никогда не будет работать, но станет причиной глубокой дестабилизации и банкротства Соединенных Штатов.

Ситуацию усугубляет то, что взаимодействие между военными США и России находятся на самом низком уровне. Москва ясно дала понять, что не заинтересована в возобновлении дипломатии по снижению рисков и контролю над вооружениями, пока не будет удовлетворена исходом войны на Украине.

Что же делать?

Восстановление доверия имеет решающее значение для любых мер по снижению рисков и сокращению вооружений. Это потребует терпения и непоколебимой приверженности всех сторон. По всей видимости, переговоры о новой европейской системе безопасности станут возможными только после того, как уляжется пыль после украинской войны на стратегическом ландшафте Европы. Кроме того, критически важными факторами для начала любых новых переговоров о снижении рисков и стратегической стабильности станут более четкие обязательства Вашингтона перед НАТО и убедительность масштабного перевооружения Европы.

Приступая к решению неотложной задачи восстановления стабильности в американо-российско-европейских отношениях, мы должны задуматься о различиях между западным и китайским подходами к дипломатии в области контроля над вооружениями. Мы можем многому научиться у Китая.

Западный подход сосредоточен исключительно на переговорах по конкретным системам ядерного оружия и доктринам. Китайские дипломаты и лидеры, с другой стороны, разумно считают необходимым выявить и устранить глубинные причины, которые приводят к гонке ядерных вооружений и потенциальным конфликтам.

Поскольку военного решения украинской войны нет, давно пора добиваться прекращения огня, идти на компромиссы и начинать многосторонние мирные переговоры между Украиной и Россией, ЕС и Россией, США и Россией. Только после этого мы сможем приступить к устранению экзистенциальных ядерных рисков в отношениях между США и Россией с помощью дипломатии общей безопасности.

Несмотря на то, что нынешняя геополитическая и технологическая ситуация сильно отличается от той, что была в разгар первой холодной войны, у нас есть дипломатические структуры и модели, которые могут служить основой для диалога и переговоров, направленных на укрепление доверия.

Ресурсы для восстановления доверия

Одним из таких ресурсов остаётся Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ). Конференция, организованная в XXI веке после войны на Украине, могла бы стать конструктивным шагом на пути к построению нового порядка общей безопасности. Несмотря на то, что 57 государств-членов ОБСЕ в Европе, Северной Америке и Азии сократили свои финансовые и другие обязательства перед организацией, призванной обеспечивать стабильность, мир и демократию в Европе, она по-прежнему может служить нейтральной площадкой для дипломатического взаимодействия и переговоров о новом евразийском и евроатлантическом порядке.

ОБСЕ возникла из Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1973 года — «многостороннего форума для диалога и переговоров между Востоком и Западом». Одной из его инициатив стал Хельсинкский процесс, в котором участвовали тридцать пять государств, согласившихся на нерушимость границ после Второй мировой войны, подтвердивших обязательства по соблюдению прав человека и способствовавших институционализации ОБСЕ.

Многочисленные дискуссии между европейцами, россиянами и американцами, продолжающиеся не смотря на войну, выявили множество традиционных путей по снижению ядерной опасности и контролю над вооружениями. Разработан целый перечень порой конкурирующих друг с другом предложений, к которым можно будет обратиться, когда придёт время.

Алексей Арбатов из Центра международной безопасности Института мировой экономики и международных отношений им. Е. М. Примакова в Москве выделил два условия, необходимых для дипломатии в области контроля над вооружениями во времена холодной войны: «состояние взаимного ядерного сдерживания» и «достижение примерного равенства (паритета) стратегических сил» доминирующих ядерных держав. По его мнению, новый концептуальный подход требует признания реалий многостороннего сдерживания, учета интересов безопасности всех государств, обладающих ядерным оружием, и восстановления стратегической стабильности на основе инклюзивных механизмов, а не двусторонних сделок [9]. При любых переговорах необходимо учитывать ядерные арсеналы Китая, Франции и Великобритании, а также четырех ядерных держав, не входящих в Договор о нераспространении ядерного оружия. Таким образом, перед нами стоит как минимум четырехмерная дипломатическая головоломка, найти решение которой — насущная необходимость.

Есть и третье условие, без которого невозможно выйти из состояния воинственности и взаимного истощения: доверие. Его можно выработать только со временем, с помощью терпеливых мер по укреплению доверия. Они могут включать в себя соблюдение ограничений, предусмотренных Новым Договором о сокращении стратегических наступательных вооружений, и отказ от установки дополнительных боеголовок на существующие ракеты. Вольфганг Рихтер, бывший немецкий полковник, ныне сотрудник Женевского центра политики безопасности, пишет, что для выхода из нынешнего порочного круга недоверия необходимы «новые и заслуживающие доверия взаимные обязательства, подтверждающие, что независимость и территориальная целостность государств будут соблюдаться». Этого можно добиться путем урегулирования российско-украинского конфликта и реализации инициатив по укреплению доверия между Россией и ее европейскими соседями [10].

Еще до завершения войны в Украине, которое откроет дорогу к переговорам по снижению рисков и контролю над вооружениями, многие как в США, так и в России сходятся в том, что первоочередной задачей должно стать предотвращение  возобновления испытаний ядерного оружия, которыми угрожал президент Трамп. Не менее важно соблюдать и поддерживать Договор о нераспространении ядерного оружия после недавней неудачной конференции по его обзору.

Еще одно ограниченное, но обнадеживающее предложение — провести саммит лидеров США, России и Китая, на котором будет вновь озвучено предупреждение Рейгана и Горбачева о том, что в ядерной войне невозможно победить и ее нельзя начинать. Это даст возможность чиновникам и экспертам совместно искать пути снижения ядерного риска.

Каким бы неуравновешенным и опасным ни был Трамп, следует признать: несмотря на недавние ядерные угрозы Ирану, он на протяжении нескольких лет заявлял о стремлении к денуклеаризации и был готов вести переговоры с Россией. Правда, он мало что сделал для этого.

Учитывая политическую обстановку в большинстве европейских стран, а также то, что Германия и Франция теперь конкурируют за европейское военное лидерство по мере падения доверия к НАТО, инициативы по снижению рисков и большей стратегической стабильности неизбежно остаются за Вашингтоном и Москвой. Если США и Россия добьются прогресса, европейцев можно будет подключить позже.

Необходимо возродить каналы связи между военными, возможно, начав с кризисной связи, особенно сейчас, когда война дронов, заблудившиеся украинские и российские беспилотники повышают опасность ошибок. Опираясь на традицию Венского документа, можно затем расширить обмен информацией о передвижениях войск, военных учениях и т. д. Одним из первых шагов может стать решение проблемы растущей военной конкуренции за контроль над Арктикой.

Несмотря на то, что Россия и США фактически вышли из Договора по открытому небу, тридцать два государства-члена продолжают его соблюдать. Возвращение российского и американского участия стало бы сравнительно лёгким способом продемонстрировать намерения улучшить отношения и важным шагом к укреплению доверия.

Как и в случае с культурным обменом в прошлом, доверие можно укрепить разными способами, возобновив сотрудничество. Например, можно продолжить многолетнее сотрудничество в рамках проекта Международной космической станции, возобновить научное сотрудничество в Арктике, где таяние вечной мерзлоты представляет все большую опасность для климата и здоровья людей, и, конечно, обмены и контакты между людьми.

Волшебные палочки сейчас в дефиците. Как учит библейская пословица: «Где нет видения, народ гибнет». Преодолевая разделяющие нас барьеры и структуры, подобно хибакушам – мужчинам и женщинам, спасшим человечество в самые тяжелые времена холодной войны, мы можем выработать видение и политику, которые снизят растущую ядерную опасность и приведут к контролю над вооружениями, общей безопасности и ядерному разоружению. Называть вещи своими именами, диалог и дебаты — необходимые строительные блоки на этом пути.

22 июня 2026 года

Литература

1.   HOW FAR WILL TRUMP ESCALATE THE WAR IN IRAN? Насколько сильно Трамп будет обострять войну в Иране?

2.   См., в числе прочего: Eric Schlosser, Command and Control: Nuclear Weapons, the Damascus Accident, and the Illusion of Safety. New York: Penguin Press, 2013; Daniel Ellsberg, The Doomsday Machine: Confessions of a Nuclear War Planner, New York: Bloomsbury, 2017; Fred Kaplan, The Bomb: Presidents, Generals and the Secret History of Nuclear War, New York: Simon & Schuster, 2020; Joseph Gerson, Empire and the Bomb: How the U.S. Uses Nuclear Weapons to Dominate the World, London: Pluto Press, 2007.

3.   Georgi Arbatov, The System: An Insider’s Life in Soviet Politics, New York: Times Books, 1993, p. 303.

4.   Ambassador Do Hung Viet, response to question in the (US) Arms Control Association annual meeting, June 3, 2026.

5.   Joseph Gerson, Empire and the Bomb: How the US Uses Nuclear Weapons to Dominate the World, London: Pluto Press, 2007.

6.   Russia's Medvedev threatens Europe with nuclear attacks again | Ukrainska Pravda

7.   Department of Defense, Doctrine for Joint Nuclear Operations, Joint Publication 3-12, 15 March 2005.

8.   Arms Control and Proliferation Profile: Russia | Arms Control Association

9.   The Puzzle of Multilateral Arms Control | Arms Control Association

10.   Wolfgang Richter, Online dialog on “Post-conflict European Security Order: Risk reduction measures,” June 10, 2025.

Мнение редакции портала ProAtom может не совпадать с мнением автора.