В 1991 году Госпроматомнадзор
представил свою официальную версию причин аварии. Она возлагала вину за аварию на
конструкционные недостатки реактора (версия-1991) [3]. В МАГАТЭ её тоже выслушали и приняли как альтернативную
версию.
Так на
международной арене появились две «правильные» версии с прямо противоположными
выводами. Это привело к разделению единого «чернобыльского» сообщества на
сторонников версии-1986 и сторонников версиии-1991. Среди первых преобладали представители науки, а среди вторых –
бывшие работники ЧАЭС. Начавшиеся между ними непримиримые споры только усиливали
сомнения в адекватности обеих версий.
Изучение более
поздних «чернобыльских» документов подтвердило правильность главного вывода
версии-1986. Однако оно же показало, что её хронология не всегда правильно описывает
процесс аварии. Особенно это относится к аварийным событиям последней минуты
перед нажатием кнопки АЗ-5 и первой минуты после её нажатия. А почему так получилось
и причём здесь политика, расскажем ниже в стиле «чернобыльских» воспоминаний.
С чего всё началось
А начались всё
со спецзаседания Политбюро ЦК КПСС 29 апреля 1986 года. Цитаты из его стенограммы
с пометкой «Совершенно секретно. (Рабочая запись.) Экз. единственный» в 2007
году привёл сайт GN. Согласно им, на заседании присутствовали все его члены.
После недолгого обсуждения они единогласно приняли решение, как следует
освещать Чернобыльскую аварию своей и международной общественности:
«Целесообразно
дать три сообщения: для наших людей, для соцстран, а также для Европы, США и
Канады».
Напомним,
что 29 апреля о причинах и обстоятельствах Чернобыльской аварии ничего не было
известно, кроме самого факта аварии и некоторых её радиационных последствий. Однако
это ничуть не смутило «перестроечное» Политбюро, и оно единогласно принимает
решение - какую «правду» о ней следует сообщить своему народу, какую «правду» дать
в соцстраны, а какую «правду» представить западным друзьям генсека. Думается,
что эти «правды» были разные и носили чисто политико-пропагандистский характер.
14 мая 1986
года генсек выступил по ТВ с официальным сообщением о Чернобыльской аварии и озвучил,
видимо, первый вариант «правды». В нём народ услышал много общих фраз, но в них
не было главного - слов о её истинных причинах, хотя он их знал уже три дня из
доклада КГБ [4].
Далее прошло
несколько заседаний Политбюро по «чернобыльскому» вопросу. На них генсек грешил
произвольным распределением степени вины за аварию по конкретным людям и
ведомствам. В итоге в Академии Наук и в Министерстве среднего машиностроения
были наказаны авторитетнейшие атомщики, которые к причинам аварии не имели
никакого отношения. По сути, их «назначили» быть виновными в рамках политико-пропагандистских
игрищ «перестроечных» властей вокруг Чернобыльской аварии. Ну, а «виновные»
должны были подыгрывать генсеку, оправдываясь и каясь прямо на этих заседаниях,
как от них требовали неписанные законы партийной дисциплины. Такое тогда было
время.
Последнее
заседание Политбюро по «чернобыльскому» вопросу вместе с представителями
атомных ведомств и научных институтов состоялось 3 июля 1986 года. Думается,
что его участники после взаимных обвинений к единому мнению о причине аварии так
и не пришли, и что оно закончилось принятием свежих политико-пропагандистских
установок.
Чернобыльская
авария была самой крупной в мире ядерной аварией, а по своим последствиям она
уверенно перешла в класс катастроф. Поэтому общественный интерес к её причинам
и обстоятельствам носил, можно сказать, резонансный характер. Поэтому все эти
установки, «правды» от 29 апреля и потоки общих слов с ТВ-экранов, видимо, не
удовлетворяли мировую общественность, и она требовала более серьёзных
объяснений.
Зная всё это,
«перестроечный» генсек:
«...дал
команду уберечь репутацию советской атомной технологии. Я знаю эту ситуацию,
так сказать, «изнутри», ведь вел протоколы заседаний оперативной группы
Политбюро по Чернобылю» [5].
Для выполнения
этой «команды» была создана Комиссия-1986. В неё вошли авторитетнейшие атомщики,
которые должны были подготовить к августовской спецсессии МАГАТЭ эти самые «более
серьёзные объяснения» в виде Доклада-1986. Естественно, с учётом «команды»
генсека. Поэтому созданную ими версию-1986 можно называть и генсековской
версией, хотя его фамилии нет в списке авторов.
Доклад-1986
Для контроля
за работой Комиссии-1986 в «нужном» направлении её материалы периодически
заслушивались на заседаниях Оперативной группы Политбюро по Чернобыльской
аварии [5]. Поэтому версия-1986 готовилась
и с учетом замечаний членов Оперативной группы, которые носили, как легко
догадаться, скорее политический, чем научный оттенок. Скорее всего, это стало
одним из тех обстоятельств, которые привели Комиссию-1986 к созданию правдоподобной,
но неадекватной версии-1986.
Это
подтверждает и секретарь Оперативной группы Политбюро [5]:
«В 1986 году
я присутствовал на заседании, где обсуждались (точнее были просто заслушаны)
заведомо неправдивые тезисы советской делегации для сессии МАГАТЭ».
Если кратко,
то версия-1986 оказалась неадекватной, в основном, из-за излишне доверчивого
отношения членов Комиссии-1986 к представленным им исходным аварийным
документам, например, таким как распечатки ДРЕГ, распечатки телетайпов, показания
свидетелей и т.д. [7,8]. Это повлекло за собой появление в версии-1986 четырёх основных
ошибочных утверждений.
Первое -
реактор работал нормально ДО первого
нажатия кнопки аварийной защиты АЗ-5.
Второе - аварийная
ситуация на 4-м блоке начала складываться ПОСЛЕ
нажатия кнопки АЗ-5.
Третье -
неуправляемая цепная реакция (НЦР) началась в реакторе через 2 секунды ПОСЛЕ нажатия кнопки АЗ-5.
Четвёртое –
реактор взорвался примерно через 10-15 секунд ПОСЛЕ нажатия кнопки АЗ-5.
Они повлекли
за собой и другие ошибочные утверждения.
Более
поздние «чернобыльские» документы и исследования показали, что на самом же деле
аварийная ситуация на 4-м блоке возникла за 55 минут до аварийного нажатия
кнопки АЗ=5, а острая аварийная ситуация начала там складываться за 13-14 минут (!!!) ДО нажатия кнопки АЗ-5 [4,6]. Да-да, именно минут, а не секунд!!! НЦР началась в реакторе за
25-30 секунд ДО нажатия кнопки АЗ-5,
а его взрыв по времени практически совпал с моментом нажатия кнопки АЗ-5 [7,8].
Но всё это выяснилось только после 1995 года.
В связи с
этим хотелось бы узнать, этот перенос аварийных событий во времени был проделан
Комиссией-1986 сознательно или несознательно? На этот вопрос ответа найти не
удалось. Однако думается, что в первом случае это могло быть сделано с целью
выполнения «команды» генсека. Видимо, как-то по-другому достичь этой цели не
получалось.
Если это
предположение правильно, то автор не стал бы сильно упрекать членов Комиссию-1986
за такие действия, ибо в те годы все другие атомщики на их месте делали бы то
же самое. Да ещё гордились бы, что выполнили столь ответственную «команду»
самого генсека. В наше же время единственное, в чем можно было бы их мягко
упрекнуть, так это в том, что они до сих пор не признались во всём этом
официально. Ну, а неофициальные признания в своём кругу за дружеским ужином не
могут считаться научными доводами.
Тем не
менее, совсем отбрасывать материалы Доклада-1986 не следует, так как они
содержат огромный объём объективной информации о ЧАЭС, а также о многих
обстоятельствах Чернобыльской аварии. Просто к ним не надо относится как к «истине
в последней инстанции». Их надо критически изучать, вместе с материалами других
источников, как этого требует научный подход. Поверьте, они этого заслуживают.
Поэтому в
целом к версии-1986 было бы более правильно относиться как к классическому
примеру «политической физики», в котором перемешаны объективные сведения о
Чернобыльской аварии и о самой ЧАЭС с политико-пропагандистскими установками того
времени. В таком качестве она никогда не устареют и заслуживают всяческих
похвал. Тем более, что главный вывод версии-1986 объективно был правильным.
Всё это так,
но осталось загадкой, почему атомщики МАГАТЭ так легко согласились с
версией-1986?
Думается,
что разгадка её проста - а что им оставалось делать, если, с одной стороны,
версия-1986 выглядела вполне убедительной, а, с другой, специалисты МАГАТЭ на
тот момент не обладали детальной информацией о Чернобыльской аварии. Скорее
всего, внимательно выслушав Доклад-1986 и ответы на вопросы, они убедились, что
версия-1986 не противоречит законам физики реакторов, и просто решили довериться
её создателям, понимая, что серьёзно проверить её на адекватность они не в
состоянии, так как не имеют доступа к первичным аварийным документам.
Так
версия-1986 стала для мировой общественности освящённой самим МАГАТЭ «истинной»
версией причин Чернобыльской аварии.
С какими документами работала Комиссия-1986 на самом
деле?
В работе
Комиссии-1986 тон задавали известные учёные из нескольких атомных институтов. Они
работали с теми исходными материалами, которые им были предоставлены. Тогда мало
кто задумывался об их качестве. Но в 2003 году откровения С. Янковского породили
сомнения и в этом вопросе:
«Мне довелось быть участником этого
расследования с первых часов после аварии до направления уголовного дела в суд.
Это уникальное по своему документальному содержанию уголовное дело, состоящее
из 57 томов следственных документов и многих приложений, доселе лежит мертвым
грузом в архиве Верховного суда России. Многие из приложений до сих пор сильно «фонят»,
но зато заключают в себе убийственную по доказательственной силе информацию.
Уверен, что о большинстве документальных данных многие в Украине даже не слышали.
Дело-то было совершенно секретным, а первичные документы мы изъяли на станции
незамедлительно, и к вечеру 28 апреля 1986 года они были уже в Москве. То, что
потом изучали многочисленные специалисты, было в основном какими-то урезанными
копиями или вообще фальсификатом» [9].
Однако первые
сомнения в аутентичности «копий» и подлинников аварийных документов возникли у специалистов
ВНИИАЭС уже летом 1986 года [10,11]. Оказывается, им передали для изучения копии,
«на которых отсутствуют отметки времени»
(?).
И далее: «наиболее полная информация по хронологии
событий имеется лишь... до начала испытаний в 01 час 23 мин 04 сек 26.04.86 г.»
И ещё: «фактическая информация имеет существенные
пробелы... и в хронологии восстановленных событий имеются существенные
противоречия».
В переводе с
научно-дипломатического языка это означало выражение недоверия представленным
копиям.
А в 1994 году
учёные НИКИЭТ высказали сомнение в адекватности уже и самой версии-1986 [12]:
«Опубликованные сведения подготовлены
в спешке и неполны ,.. либо выборочны и исподволь ориентированы на заданную
версию».
У автора некие
смутные сомнения в отношении версии-1986 родились в октябре 1986 года после внимательного
прочтения двухтомника Доклада-1986. И родились они по трём причинам.
Первая -
полное отсутствие объяснений, почему персонал, начав в 01 час 23 минуты 04
секунды электротехнические испытания и намереваясь их вести в течение 4-8
часов, вдруг бросился аварийно глушить реактор по высшей, 5-й категории, путём
нажатия кнопки АЗ-5, уже через 35 секунд после начала испытаний, т.е., в 01 час
23 минуты 39 секунд, если согласно версии-1986 до этого момента никаких
аварийных процессов не наблюдалось.
Вторая -
утверждение о том, что управляющие стержни после нажатия кнопки АЗ-5 в 01 час
23 мин 39 сек дружно «пошли вниз», т.е. в активную зону реактора, носило не
доказательный, а декларативный характер.
Третья – очень
дипломатичная формулировка главного вывода версии-1986, которая указывала на
истинные причины аварии и представляла собой прямо восхитительный
вывод-реверанс:
«...первопричиной
аварии явилось крайне маловероятное сочетание нарушений порядка и режима
эксплуатации, допущенных персоналом энергоблока» [1,2].
В этой фразе
обратили на себя внимание слова «крайне маловероятное сочетание нарушений».
Они показались знакомыми. А позже вспомнилось, что как-то довелось услышать от
более опытных людей, что в те времена ходило негласное указание о том, что
крупные аварии, да ещё с человеческими жертвами, следует объяснять именно «крайне
маловероятным сочетанием разных событий».
Но и без
этих знаний, прочитав двухтомник Доклада-1986, можно было догадаться, что перед
Комиссией-1986 поставили задачу раздать «каждой сестре по серьге», ибо, когда
понемногу виноваты все, то вроде бы никто особо и не виноват. И это должно было
смягчить резко негативное отношение Запада к атомной отрасли СССР после
Чернобыльской аварии.
В 1987-1988
гг. новых «чернобыльских» материалов, подтверждающих или опровергающих все эти
сомнения, не появилось. К счастью, в 1989 году вышел приказ министра атомного
ведомства, который снял гриф секретности практически со всех «чернобыльских»
материалов. И они потекли в открытую печать сначала каплями, потом ручьями, а
после 1995 года бурным потоком. В них освещались ранее неизвестные подробности
Чернобыльской аварии, которые только усиливали сомнения в адекватности
версии-1986.
К сожалению,
материалы уголовного дела по Чернобыльской аварии не подпадали под этот приказ,
ибо уже находились в архиве другого ведомства - Верховного суда СССР. А там
такой приказ не издавали, поэтому они до сих пор остаются недоступными ни для отечественной
научной общественности, ни для специалистов из МАГАТЭ. Так что вопрос об их
рассекречивании до сих пор остаётся актуальным.
И
тут вспомнилось, что лет 15-20 назад один искушенный
в политике собеседник за дружеским обедом интригующе ответил автору на
вопрос, когда следует ожидать рассекречивания всех «чернобыльских» материалов,
особенно, протоколов допросов-расспросов свидетелей? Ведь именно в них изложены
все аварийные подробности, в которых скрывается истина.
И он дипломатично разъяснил, что при таком рассекречивании есть большой
риск появления в открытой печати сведений, которые могут сильно задеть самолюбие
отдельных очень важных персон. Это
обстоятельство может стать главным препятствием как для их рассекречивания, так
и для будущего пересмотра всех нынешних версий!
Поэтому отдельные документы будут рассекречиваться
постепенно, а вот весь объём этих материалов останется недоступным для
объективного изучения до тех пор, пока не уйдут в мир иной все истинные
виновники Чернобыльской аварии, их вольные или невольные соучастники, и все
те, кто цинично использовал её в целях политических спекуляций, успешной
личной карьеры и попиариться на ТВ. Поэтому рассекречивание произойдет нескоро,
а посему надо набраться большого терпения и дожидаться этого
исторического момента.
И хотя с
того разговора за дружеским обедом прошло уже много-много лет, наша реальная
жизнь только подтверждает его предсказания. Интересно, сколько же лет ещё придётся ждать?
Несколько деликатных вопросов, на которые нет ответа
К сожалению,
«кухня» подготовки Доклада-1986 не освещена вообще, ни в официальных
документах, ни в воспоминаниях. Поэтому она остается ещё одной загадкой того
времени. Однако признания С. Янковского [6,9] вызвали естественные, но весьма деликатные вопросы.
Вот один их
них - Комиссия-1986 работала с подлинниками аварийных документов или под
предлогом соблюдения радиационной безопасности её вынудили работать с «копиями»?
Ответ на
этот вопрос весьма важен для общего понимания источников ошибочных утверждений.
Ибо, если Комисия-1986 работала с подлинниками, тогда становится очевидным, что
перенос начала аварийного процесса на время после нажатия кнопки АЗ-5 был проделан
сознательно.
А если
Комисия-1986 работала с «копиями», то вполне могла ошибиться невольно, если
этот перенос на «копиях» чьими-то стараниями был проделан заранее без их
ведома. Для чего? Возможно, чтобы создать у её членов ложное чувство, мол, они
сами пришли к политически «правильной» версии.
В последнем
случае было бы интересно узнать:
- возникали
ли у них сомнения насчет аутентичности предоставленных им «копий» и подлинников
аварийных документов?
-
чувствовали ли они, что работают с «какими-то урезанными копиями или вообще
фальсификатом»?
- доверились
ли они «копиям» полностью или просто подчинились партийной дисциплине?
Ответов на
эти вопросы пока нет. Но будем надеяться, что к 40-летию Чернобыльской аварии
найдется смельчак, который просветит нас по всем этим весьма щекотливым
вопросам. Однако, если авторы версии-1986 давали пожизненную подписку о
неразглашении, то надеяться на появление такого смельчака было бы весьма
оптимистично.
Три важных факта, необъяснённые веосией-1986
Факт 1. Компьютерный
комплекс 4-го блока «Скала» круглосуточно записывал на свои магнитофоны все команды
персонала, а также показания приборов, контролирующих состояние реактора и других
устройств блока и все их изменения во времени. Однако после аварии выяснилось,
что 13-минуиный участок на магнитной ленте, который должен был содержать все
эти записи до момента взрыва реактора (это от 01 часа 10 минут и до 01 часа
23 минуты) оказался пустым [1,2].
То ли «Скала» не сработала, то ли кто-то её отключил, то ли кто-то сознательно стёр
«неудобные» записи.
И только в
2001 году мы узнали, что делал персонал в эти 13 минут:
«…между 1 час 10 мин и 1 час 23 мин,
то есть, до аварии, персоналом станции могли быть допущены отклонения
от регламента эксплуатации систем блока» [4].
Написано очень дипломатично. И тут подумалось, какой же умницей была «Скала» - нормально
себе работала-работала, но как только персонал начал грубо нарушать правила
безопасной эксплуатации реактора, пардон, «допускать отклонения от Регламента»,
так она сама взяла и отключилась, видимо, чтоб не регистрировать документально эти
самые «отклонения». Как это произошло, до сих пор неизвестно. Но легко
догадаться.
Факт 2. Уже знакомый
нам следователь С. Янковский подтверждает, что острая аварийная ситуация на 4-м
блоке начала складываться примерно в то же время, т.е. задолго до взрыва [6]:
«В 1.10 блок стало «трясти», посыпались так
называемые гидроудары. Это время считается началом «электрической аварии».
Факт 3. Комиссия-1986
блестяще выполнила «команду» генсека, создав версию-1986, которая оказалась
настолько убедительной, что была принята в качестве «истины» на международном
уровне. Но для этого её членам пришлось взять на себя несколько грехов и, в
частности, грех умолчания тех «неудобных» аварийных фактов, которые уже были
хорошо известны в «чернобыльском сообществе», но никак не находили объяснения в
рамках этой версии. Они умолчали даже о таком экстраординарном для любой АЭС
аварийном факте, как массовое и практически одновременное отключение на 4-м
блоке всех 8-ми главных циркуляционных насосов (ГЦН) в 01 час 23 мин 40-41
сек!!! [13]. Хотя он был хорошо известен уже в начале мая 1986 года и даже лёг
в основу одной из начальных версий причин Чернобыльской аварии.
В 1996 году
те же авторы представили новый Доклад-1996 по аварии на юбилейной конференции
МАГАТЭ в Вене [14]. В нём этот аварийный факт уже был упомянут, но как-то
вскользь, причём не в тексте, а только на рисунке. При этом авторы Доклада-1996
не дали ему научного объяснения. Кстати, они до сих пор его так и не дали.
Научное объяснение этому экстраординарному факту было найдено в более поздних
работах [15,16].
Не слишком ли много «неудобных»
фактов и совпадений во времени, которые никак не вписывались в версию-1986?
Видимо, поэтому они и остались необъяснёнными и даже неупомянутыми в ней.
Геополитические интриги в МАГАТЭ
Довольно
широко распространено мнение, что геополитика - это грязное и циничное дело. Не
зря же такой знаменитый геополитик, как У. Черчилль, сравнивал её с яростной
схваткой бульдогов под красивым ковром. Так или иначе, она задевает всех и вся.
Задела она и Чернобыльскую аварию. Об этом неожиданном обстоятельстве рассказал
нам доктор физ.-мат. наук А. Боровой в своём интервью журналу «Итоги» [17]:
- В конце
лета 1986 года, встретив меня на лестнице в институте, Легасов позвал в свой
кабинет. Перевернув лежащую на столе бумагу, он предупредил: то, что я сейчас
увижу, не предназначается ни для чьих глаз и ушей. На одной стороне листа
находился английский текст, на другой - русский перевод. Могу только
предположить, из каких источников был получен этот документ. Передо мной лежал
будущий сценарий посвященной Чернобылю специальной сессии МАГАТЭ в Вене,
который заранее расписали какие-то наши «друзья». Они предполагали, что в своем
докладе о чернобыльской аварии Советский Союз не скажет ничего конкретного.
Поскольку эти реакторы относятся к реакторам военного типа, все будет
засекречено и доклад продлится всего полчаса. Дальше расписывались выступления
- содержание каждого передавалось одной-двумя фразами. В конце был проект
постановления МАГАТЭ: закрыть в Советском Союзе все атомные реакторы РБМК-1000
(реактор большой мощности канальный), выплатить огромную репарацию пострадавшим
от радиоактивности странам, обеспечить присутствие иностранных наблюдателей на
каждом атомном реакторе Советского Союза. Я посмотрел на Легасова. Тот кивнул: «Да.
И это нам надо будет переломить».
Отсюда
становится очевидным, что версия-1986 готовились с учётом и этого геополитического
обстоятельства. А оно только усложняло и без того сложную работу Комиссии-1986,
ведь ей нужно было где-то за 2 месяца создать убедительную с научной точки
зрения и политически «правильную» версию Чернобыльской аварии. И создать её на
основе сомнительных «копий» некоторых аварийных документов, да ещё в условиях неполноты исходной информации (не все аварийные
документы были ей доступны, например, министерства обороны и «компетентных
органов»).
И вот в
таких тяжелейших условиях Комиссия-1986 с этой задачей сумела справиться. Её
версия-1986 была изложена в августе 1986 года в пятичасовом докладе академика
В. Легасова с трибуны МАГАТЭ в Вене. После доклада на уточняющие вопросы
согласованно ответили члены советской делегации. Заграничные участники этой
спецсессии МАГАТЭ были полностью удовлетворены и докладом, и ответами. В
результате версия-1986 была принята на международном уровне в качестве «истины»
и никаких враждебных решений не последовало. Это была триумфальная победа учёных-атомщиков
над геополитическими интриганами!
Заключение
Автор хотел
бы подчеркнуть, что несмотря на все вышеизложенные критические замечания, он по-прежнему
испытывает превеликое уважение ко всем членам Комиссии-1986, ибо хорошо
понимает, в насколько сложных условиях, политических, психологических и научных,
им, атомщикам высочайшего класса, пришлось создавать версию-1986.
И ещё у
автора не проходит надежда, что материалы уголовного дела по Чернобыльской
аварии рассекретят к её 40-летию. Вот тогда можно будет взяться за создание полноценного
и научно объективного сценария Чернобыльской аварии - Сценария-2026.
Литература к части 1
[1] Авария на
Чернобыльской АЭС и ее последствия: Информация ГК АЭ СССР, подготовленная для
совещания в МАГАТЭ (Вена, 25-29 августа 1986 г.).
[2] Информация об аварии на
Чернобыльской АЭС и ее последствиях, подготовленная для МАГАТЭ. Атомная
Энергия, т. 61, вып. 5, ноябрь 1986.
[3] О
причинах и обстоятельствах аварии на 4 блоке ЧАЭС 26 апреля 1986 г. Доклад ГПАН
СССР, Москва, 1991.
[4] "З архiвiв ВУЧК, ГПУ, НКВД,
КГБ", Спецвипуск № 1, 2001 г. Видавництво "Сфера".
[5] Копчинский Г. А. Интервью газете "Факты и комментарии" 29
апреля 2011 года. 
